Книга Мертвые берут наличными, страница 50 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

«Они исчезают, когда плачут слишком громко».

Слова вспыхнули в голове, как спичка. Он встал и молча кивнул Енчжу, стоящему у стены. Тот ответил коротким взглядом. Джувон понял: психиатр тоже чувствует что-то неладное.

На втором этаже коридоры казались шире, а тишина плотнее. Дети здесь не появлялись. Это было место для служебных нужд, как объяснил Пэ Тэквон.

— Просто подсобки, кладовки, технические комнаты. Ничего интересного, — бросил он, когда они спросили, не будут ли кому мешать.

Но Енчжу все же поднялся с планшетом в руке, делая вид, будто проверяет вентиляцию. Он прошел вдоль стен, постукивая пальцами по планшету и время от времени делая пометки. Камеры здесь, к счастью, не работали, либо были фальшивками. Хорошо для их дел, но вообще тревожный звоночек.

Енчжу замедлился у одного из стенных люков, где вентиляционные решетки выглядели старыми и пыльными, будто ими не пользовались годами.

Шаг. Еще шаг. Откуда-то донесся легкий скрежет. Как будто кто-то провел когтем по металлу.

Он остановился. Посмотрел в сторону решетки. Та осталась неподвижна.

Снова тишина. Только звук его дыхания. И что-то еще… Что-то неправильное.

Енчжу замер. По спине пробежали мурашки, его обдало ледяной волной. Вдох — и сердце пропустило удар.

Скрежет снова. Нет, скорее… шорох. Но не мыши. Это был звук чего-то, скользящего по вентиляции. Слишком плавного и слишком… длинного.

Тогда он почувствовал что-то… Будто кто-то пристально смотрит в спину. Но это не просто наблюдение. Что-то смотрело с ненавистью, но и с… интересом? Как ребенок разглядывает букашку, перед тем как оторвать ей крылышки.

Енчжу замер. Внутри вентиляции, разумеется, темнота. Но в ней… будто мелькнул свет. Или отражение? Едва заметный блик. Как зрачок, смотрящий из глубины.

Пальцы на планшете задрожали. Вдох. Выдох. Он отступил на шаг. Потом еще. Очень медленно, без намека на спешку. В таких ситуациях нельзя показывать страх. Но и нельзя игнорировать. Потому что страх здесь — инструмент. Его кто-то пробует на вкус.

Енчжу повернулся и зашагал прочь, стараясь не выдать дрожь в ногах.

У лестницы его встретил Джувон, следивший, чтобы никто им не помешал. Глянул на него, вопросительно приподняв брови.

— Там что-то есть, — тихо сказал Енчжу. — В вентиляции. Оно… живое. Ощущение, что затаилось в ожидании. И… оно нас заметило.

— Ты уверен?

— К сожалению, да.

— Понятно.

Джувон провел ладонью по лицу. Ему совершенно не нравилось то, что он тут видел и чувствовал. Енчжу все это разделял.

— Надо узнать, куда ведут эти шахты, — наконец сказал Джувон. — Возможно, одна из них связана с той самой дверью.

— Возможно. Но я тебе скажу так… — Енчжу глянул в окно, где за стеклом качались чахлые деревья. — Я знаю, что такое взгляд. Я видел, как смотрят люди, звери и даже те, кого уже нет. Но то, что было в вентиляции… Оно не просто смотрит. Оно решает, съесть тебя или оставить на потом.

Джувон кивнул:

— Тогда мы просто должны быть несъедобны.

Енчжу бы фыркнул, но почему-то ему совсем не хотелось этого делать. Ситуация не располагала.

На обратной дороге в машине царила тишина. Такая, как бывает после спектакля, где концовка оказалась слишком жестокой, чтобы хлопать. Джувон уставился в окно, где вечерний город стекал огнями по мокрым улицам. Енчжу вел сосредоточенно, молчал и хмурился. В машине было включено радио, но настолько тихо, что толком ничего не разобрать.