Книга Мертвые берут наличными, страница 54 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Мы, кстати, ей очень заинтересовались, — ответил Енчжу, делая вид, что ищет в планшете файл. — Особенно ее акустикой. Мы как раз проводим исследование влияния тишины на нервную систему. Тема года, знаете ли.

— Прекрасно, — сказал Пэ Тэквон. — Мы открыты для сотрудничества. Хотите поговорить с детьми? Пожалуйста. Хотите устроить терапевтический сеанс? Действуйте. Все, что помогает им стать лучше. Все, кроме… — Он сделал паузу. — Кроме паники. Я прошу только об этом. У этих детей и так слишком много страха. Не надо добавлять нового.

— Беспокойство — не то же самое, что паника, — мягко возразил Енчжу.

— А страх — не то же, что дисциплина, — добавил Джувон.

В воздухе повисла тишина. Почти вязкая. Жутко неуютная. Да и в комнате будто стало чуть холоднее.

Пэ Тэквон сдержал раздражение, но уголки его губ чуть дернулись.

— Вам еще многое предстоит понять, — произнес он. — Особенно о детях, переживших ад. Иногда, чтобы их защитить, приходится делать… трудный выбор.

«Ага, и принимать непопулярные решения», — мрачно подумал Енчжу.

— Мы обязательно подумаем об этом, — кивнул Джувон. — Но еще хотелось бы посмотреть вентиляционные шахты.

— Как скажете, — сказал Тэквон. — Только будьте осторожны. Иногда… слишком пристальное внимание приводит к разочарованиям. Или… к страхам, которые лучше не трогать.

Он улыбнулся. Почти искренне. Почти. Только вот от этой улыбки было не по себе.

Их проводила на выход старшая воспитательница, словно опасалась, что они так просто не уйдут. Погода выдалась ветреная, тучи затянули все небо. Настроение было отвратительным.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Енчжу тихо сказал:

— Он знал про записи.

— Конечно знал, — отозвался Джувон. — Но делает вид, что нет. Уверен, что даже если мы что-то узнаем, то ничего не докажем. Что мы просто волонтеры из ниоткуда.

— Зато теперь мы знаем, что он готов лгать. И делает это совершенно спокойно.

— Значит, у него есть причины. И, скорее всего, страх. Страх, что все вылезет наружу.

— Или страх… перед тем, что уже сидит внутри, — поджал губы Енчжу.

Комната. Вентиляция. Шепчущий голос.

Что бы это ни было, оно ждет. И знает, что они вернутся.

* * *

На следующий день, пока Енчжу отвлекал старшую воспитательницу разговором о реабилитационных методиках, Джувон тайком проскользнул в небольшой хозблок — ту самую комнату, где дети хранили личные вещи и старые тетради. Замок на дверце оказался почти декоративным. Джувон щелкнул им и вошел внутрь.

Полки были заставлены пластиковыми коробками с подписями: «Игрушки», «Расходники», «Рабочие тетради». Одна из них выглядела особенно старой, серой и пыльной, на ней едва виднелся почти стертый ярлык «Архив». Джувон аккуратно снял крышку, и изнутри пахнуло затхлой бумагой и уксусом.

Тетрадки шли вразнобой. Некоторые с названиями, другие без. Джувон взял одну, покрутил в руках. Обложка в зеленую клетку с рисунком радуги и крошечного человечка внизу. На первой странице размашисто выведено имя: «Со Ен-а. 7 лет». Страницы были заполнены неровными детскими каракулями: домики, солнышки, мордашки… Но все мордашки почему-то без ртов. Вместо них — штриховка, линия или вовсе пустота.

Дальше обнаружились странные надписи, разбросанные по страницам без порядка:

В полу есть рот. Он не спит.