Книга Мертвые берут наличными, страница 55 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Если положить подушку на люк, он перестает дышать.

Нельзя плакать, он слышит.

Она исчезла, потому что закричала.

Глотка, глотка, глотка, глотка.

У Джувона пересохло во рту. Он машинально пролистал дальше и наткнулся на рисунок. Большой круг в центре, в нем что-то, похожее на рот с десятками кривых и острых зубов. Внутри круга находился человек, кажется, девочка, а ниже подпись…

Я не хочу вниз.

Он выдохнул и аккуратно положил тетрадь в сумку. Выходя, постарался не думать, как у него задрожали пальцы.

Дьявольское место. Просто дьявольское.

* * *

Позже в игровом зале, когда Чо Геджин раздавал детям мандаринки под предлогом «проверки на витамин C» (одному богу известно, как ему удалось убедить их взять его с собой, документы у проходимца тоже имелись), одна из девочек, худенькая, с двумя закрученными хвостиками и нашивкой на рубашке с именем «Чжиен», подошла к нему.

— Дедушка… — тихо сказала она. — А можно нарисовать страшный сон?

— Конечно можно, милая, — ласково отозвался Геджин. — Только дай мне потом посмотреть, ладно?

Она кивнула и уселась в угол с коробкой фломастеров. Через пятнадцать минут протянула листок.

На нем была подушка. Нереально большая, практически на весь лист. А из-под нее торчали… зубы. Много. По краям. Как будто подушка была ртом. А внутри затаилась черная тень.

Геджин держался так, что и не поймешь, о чем думает.

— Это был сон? — мягко спросил он.

— Он дышал. Прямо под подушкой. Моя соседка по кровати исчезла, а потом подушка съела ее одеяло. Оно было с цветочками, и его больше не нашли, — сказала девочка совершенно спокойно.

— А ты кому-нибудь рассказывала?

— Нет. Только плюнула на подушку и стала спать в углу.

Чо Геджин замер. Затем аккуратно взял рисунок, свернул и сунул за пазуху, дал девочке самой большой мандарин и мягко улыбнулся. Только вот Джувон и Енчжу, заметив его выражение лица, сразу поняли: шутки кончились.

Они вышли во двор, где стояли лавочки и облезлый батут. Геджин достал сигарету, закурил. Дым пошел сизыми кольца, оставляя в горле что-то горькое. Это притом, что Енчжу и Джувон не курили.

— Это… не дух, — сказал Геджин, чуть прищурившись и глядя в одну точку. — Это что-то мерзкое. Как гниль, которая прорастает внутрь. Это не злой умерший. Это кусок чего-то, что пускает корни. Питается слабостью, тишиной… и детскими страхами.

— То есть? — нахмурился Енчжу.

— То есть, — сказал Геджин, не глядя на него, — есть места, которые впитывают страдание как губка. И когда их не чистят, они рождают паразитов. Не просто духов. А сущностей, которые не были людьми. Куски страха, стыда и боли. Их нельзя изгнать заклинанием. Им можно перекрыть доступ к пище. Или… накормить чем-то другим. Вот кто-то притащил сюда это.

— Почему вы думаете, что это… оно… — Джувон шумно выдохнул. — Именно притащили?

— Потому что такая дрянь растет в местах, где происходило очень-очень много плохого. Много смертей, боли и крови. Очень много.

— Вы хотите сказать, что в этом доме теперь что-то подобное?

— Хочу сказать, — медленно проговорил Геджин, — что если подушка имеет зубы, а в полу есть глотка… то этой дряни тут весьма комфортно. Ее кормят.

— Кто? — спросил Енчжу.

— А вот это и есть вопрос, — вздохнул Геджин. — Но я думаю, старина Пэ Тэквон знает ответ. Только не скажет. Потому что в этом детдоме все — витрина. Даже дети. Даже их страхи. Настоящее спрятано. Под подушками, под полом и в глотке с большими зубами.