Книга Мертвые берут наличными, страница 72 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— У них не было декольте! — возмутился Джувон.

— Вы плохо смотрели.

— А кто на снимке? — быстро спросил Енчжу, переводя разговор в другое русло.

— А это один из тех, кто «исчез». По бумагам мальчонка сбежал. Но на деле…

Он не договорил. Да и не надо было. Все и так было ясно.

— Что мы будем делать? — спросил психиатр, потянувшись за кофе, но Геджин отобрал у него чашку.

— Я понял, как заманить мокхвагви, — продолжил он, делая глоток и укладывая предметы в круг. — Сначала мы очерчиваем границу солью. Потом наливаем чернила по периметру, чтобы сущность не смогла раствориться. А потом… мы помещаем в центр три ключевых воспоминания. Лучше всего, чтобы это были вещи, которые хранят отпечаток боли, страха и отчаяния. Вот это, например… — Он указал на одеяло. — Пахнет всем сразу. Я только держал его, и мне захотелось выть.

— Очень воодушевляюще, — пробормотал Енчжу, вставая, чтобы сделать себе еще кофе, ибо с Геджином бесполезно воевать. — И где, вы думаете, мы должны ритуал провести?

— В этой… «голодной комнате», — отозвался Джувон. Его голос был твердым, но внутри от него все стягивало. — Именно там. Там граница самая тонкая. Там и… нужно.

Наступила тишина. Настоящая, плотная. Как в начале бури. Но Геджин посмотрел на парня с одобрением.

— Это рискованно, — наконец сказал Енчжу. — Она может сорваться и сожрать нас раньше, чем мы что-то успеем что-то активировать.

— Да. Но если мы не закроем ее сейчас, она начнет доставать других. И тогда комната станет не местом изоляции, а чем-то вроде врат… — сказал Джувон, опуская ладонь на фотографию, после чего посмотрел на обоих. — Я… я просто кое-что читал, порылся в интернете.

— Идеально, — протянул Геджин. — Все, как я люблю. Немного риска, немного травмирующих воспоминаний, немного безумия. Осталось только подобрать правильные слова.

— Слов хватит, — произнес Джувон. — У нас есть язык. У нас есть соль. И у нас есть память. Мы справимся.

Он чувствовал, как страх медленно уступает место ярости. Той самой, что помогала видеть сквозь иллюзии. Он вспомнил, как смотрел в глаза Нам Кегвану, как слышал это мерзкое «мальчик мой», как чувствовал липкий ужас и… понял: пора вернуть тьму туда, откуда она пришла.

— Идемте, — сказал он. — Сегодня мы закроем эту комнату. Или погибнем, но не дадим ей накормиться снова.

Енчжу шумно выдохнул. Геджин кивнул и сложил руки на груди:

— Отлично. Только учтите. Если кто-то из вас потеряет сознание, я не потащу вас на себе. У меня спина.

— Учтем, — сказал Джувон. — Но вы все равно нас вытащите. Потому что мы идем туда вместе. И только так можно победить.

Он не знал, будет ли победа. Но знал: они должны хотя бы попытаться. Потому что если не они, то кто?

* * *

— Ты уверен, что выдержишь? — спросил Джувон, разглядывая духа, который принял облик призрачного старого медиума, сидящего на подоконнике с чашкой горячей воды, в которую он макал пальцы, будто так мог облегчить боль в суставах.

Ендон поднял глаза. В них светилось нечто, там не было страха, но виднелась осторожная решимость. Как у человека, который уже один раз наступал в эту темную воду и теперь готов сделать это снова, зная, что может не выбраться.

— Не уверен, — честно ответил он. — Но если сущность появится, я почувствую. Пусть даже только в первый момент. Этого должно хватить, чтобы направить ее в границу. А дальше уже придется вам.