Книга Мертвые берут наличными, страница 76 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Он начал меняться, — тихо сказал Джувон, глядя на бумагу.

На старом потрепанном листе, где раньше зиял черный круг «глотки», теперь проступило лицо. Или то, что пыталось им быть. Лицо без глаз и без рта. Только очертания и пустота вместо выражения. Линии были детские, но от этого становилось только страшнее.

Енчжу посмотрел через плечо Джувона и нахмурился:

— Это оно?

— Это… его, назовем так, маска. — Геджин потер висок. — Мокхвагви боится быть увиденным. Он может видеть сам, но не хочет, чтобы его видели. Это символическая ловушка. Ребенок показал его «лицо», а значит, нашел точку слабости.

— Оно нарисовано рукой мертвой девочки, — прошептал Джувон. — И вы хотите, чтобы я поверил, что она не понимает, что делает?

— Она понимает, — сухо отозвался Геджин. — Лучше нас. Умершие дети вообще все понимают слишком хорошо.

Джувон сделал глоток пива. Холодненькое. А к нему еще и кальмар. Дед сегодня щедрый.

— Лицо — это приглашение, — сказал Геджин. — Мокхвагви его примет. Подумай сам. Его зовет образ жертвы, его ведет запах боли и страха. А теперь образ того, кто его боится, но готов встретиться. Это вызов. И приглашение. Мы зафиксируем его в зеркале, но сначала он должен прийти сам.

— А если не сработает? — спросил Енчжу.

— Тогда он уйдет. Или сожрет кого-то. Так бывает.

Молчание. Джувон вытер ладони о штаны. В висках стучало.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, делаем. Но… как мы попадем в детдом? Они не обрадуются визиту экзорцистов с зеркалом и детскими рисунками.

Геджин откинулся назад, уставился в потолок.

— Я мог бы сказать, что знаю, как проникнуть в здание, но это будет ложью. Я стар. Лезть через окна — не мое. Но у нас есть вариант.

Он посмотрел на Енчжу:

— Доктор, ты у нас почти медийное лицо. Ну, в том смысле, что у тебя связи с благотворительными организациями. Придумай что-нибудь еще. Медосмотр, ночной скрининг с участием независимых волонтеров. Главное — легальное прикрытие. Пусть кто-то поддержит. Потому что просто волонтеров в комнату не позовут. А вот если за ними будет кто-то посерьезнее…

Енчжу покачал головой, но уже доставал телефон:

— Ненавижу подделывать бумаги. К тому же до этого документы нам раздобыли вы.

— Ну, а теперь поработайте головой сами.

— Я плохой подделыватель бумаг.

— Зато ты идеальный образец спасителя уязвимых детей. Пока ты и орава людей в белых халатах осматривают детей, мы с Джувоном устанавливаем ловушку в изоляционной.

— Вы с ума сошли, — пробормотал Джувон. — Мокхвагви почувствует, что…

— Вот почему это случится ночью, — отрезал Геджин. — В полнолуние. В полнолуние тоньше грань. Проще заманить. И труднее ему уйти. Не переживай, мне главное проникнуть в комнату. Я оставлю там некие милые вещицы, благодаря которым мы сможем пройти ночью.

— А днем? Там замок!

— Сейчас замки такие хлипкие, птенец, — невинно сказал Геджин, и Енчжу подавился пивом.

— Вы и это умеете?

Геджин сделал вид, что вытащил небольшой ящичек и щелкнул замком. Внутри лежал кусок старой черной ткани, свернутый, как молитвенная повязка. На ней был вышит золотой символ, напоминающий одновременно змею и бесконечную спираль.

— Это? — спросил Енчжу.

— Это якорь. Я держал им дух своей матери в тот год, когда она хотела снова умереть, — ответил Геджин с невозмутимым лицом. — Он работает. Но только если вы не слабаки.