Книга Мертвые берут наличными, страница 88 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

— Для чего? — тихо спросил Джувон.

— Чтобы мы, живые, могли хоть что-то понять или исправить. Или просто… не забыть.

После этого больше никто из них не произнес ни слова.

* * *

На следующий день, несмотря на усталость после работы, Джувон и Енчжу отправились туда, куда тянула их память Сонми.

Парк выглядел маленьким и скромным, со старой каруселью, облупленным фургончиком, где продавали мороженое, и деревянными качелями, которые то и дело скрипели при движении. Но при этом тут было чисто и уютно. В нем имелось то странное спокойствие, которого не хватало в других местах.

— Она часто приходила сюда, — сказал Енчжу, держа в руках мягкую игрушку, синего забавного пингвина, которого купил в магазине у работы. — Соцработница говорила, что Сонми сама нашла этот уголок. Садилась вот здесь. Всегда одна. Смотрела на небо и напевала что-то под нос.

Они молча подошли к скамейке, под которой листья еще не успели совсем сгнить.

— Не знаю, слышит ли она, — пробормотал Джувон. — Но… если это место было для нее важно, пусть и после останется важным.

Он аккуратно взял пингвина из рук Енчжу и положил его на скамейку. Потом достал из кармана сложенный листок — обрывок ее рисунка, что остался после ритуала. Того самого, с безликой фигурой. Теперь она была перечеркнута крестом, а на обороте появился почерк Джувона: «Ты не молчала. Мы услышали».

Они оба просидели на той скамейке, пока солнце не село, а тени не вытянулись. Просто сидели и слушали доносящийся издалека смех: живой, радостный, будто где-то рядом играли дети, которые уже никогда не будут бояться зеркал. Детей рядом не было, но это никого из них не удивляло.

Когда они ушли, пингвин остался лежать на скамейке. Ветер подул, и листок с надписью на обороте дрогнул. А на спинке скамьи, там, где облупилась коричневая краска, проступили едва различимое слово.

Спасибо.

Утро в этот раз наступило слишком рано. Спать хотелось отчаянно. Кофе не помогал. Джувон чувствовал это каждой мышцей, каждым нервом — особенно тем, что дернулся, когда он попытался встать с дивана, на котором заснул под утро, и расплескал себе на коленку половину кружки с кофейным миксом.

— А-а-а, мать вашу лотосом и другими цветами, — зашипел он, отскакивая от подушки, утирая пятно и одновременно пытаясь не выронить кружку окончательно. — Почему я не могу сделать хотя бы один глоток нормально?

На кухне булькнула вода в старом чайнике. У него опять заело кнопку, так что кипение продолжалось, пока не выключишь вручную. В квартире все работало, но все вещи были с характером. Впрочем, как и их хозяин.

Джувон поставил кружку на подоконник, вытер руки о футболку (все равно домашняя) и на секунду уставился в окно. За окном было лето. Настоящее, липкое, шумное. Из соседнего окна доносилась утренняя кей-поп-песня, по переулку с гудением проехал мотороллер с курьером. Кто-то закричал на улице:

— Доставка! Доставка!

На углу ворчали два деда, обсуждая, кого больше не стоит избирать в районный совет. Все было как обычно. Как будто на прошлой неделе он не держал в руках зеркало с мокхвагви, не вдыхал пепел чужих страхов и не видел, как детский призрак благодарит их за свет.

«Живем», — промелькнула мысль.

В квартире было тепло. Чуть душновато, но уютно. Джувон прошел мимо стопки книг, где-то тут лежал «Черный справочник проклятий для чайников» вперемешку с психологическим самоучителем и томиком по анатомии страха. Чо Геджин подкинул, сказать изучить. Поначалу хотелось сопротивляться, но потом Джувон просто молча взял и поблагодарил. Чо Геджин обладал скверным характером и недурственными навыками выживания. Поэтому к его рекомендациям стоило прислушаться.