Книга Два дня до солнца, страница 24 – Марина Комарова

Ощущение, что каким-то образом я вляпался в странную игру, где никому не интересно моё мнение, поэтому приходится подстраиваться под остальных.

Поднимаюсь по улице я довольно быстро. Мимо временами проезжают машины, проходят люди. Молодёжь повыходила на прогулку. Впрочем, не только молодёжь.

В какой-то момент кажется, что передо мной маячит стройная фигура высокого мужчины: белые волосы до плеч, черные рубашка и брюки.

Дыхание перехватывает.

Да это же тот самый Данила Александрович.

Представился, кстати, так… с пафосом, что ли. По виду у нас не большая разница в возрасте, но назвать его одним именем язык не повернется.

Я ускоряю шаг, практически бегу, чудом не врезаюсь в девушку, выгуливающую белого скандального пуделя.

— Извините, ― успеваю пробормотать под аккомпанемент тявканья пса, ухожу с траектории их пути и снова бегу.

Он останавливается на перекрестке напротив художественного музея. Ждёт, пока на светофоре загорится зелёный.

Почему расстояние между нами не уменьшается?

Справа доносится взрыв смеха. Невольно бросаю взгляд на группку подростков, проходящих мимо.

Возвращаюсь взглядом к перекрестку и…

Не верю увиденному.

Данила Александрович исчез.

Через пару секунд мигает зелёный глаз светофора и слышится звуковой сигнал для слабовидящих.

Машины останавливаются только сейчас. А, значит, дорогу он не переходил.

* * *

Ночь откровенно паршивая. Вроде только засыпаю, как раз ― будто что-то толкает, и тут же глаза резко распахиваются сами.

Фроня, сладко дрыхнущий у меня в ногах, временами тоже просыпается. Поднимает голову, смотрит сонными жёлтыми глазами, словно пытаясь понять, что там снится хозяину, что он ворочается туда-сюда и не дает спать честным котам.

Весьма сложно не думать о том, что произошло вечером. Я на сто процентов уверен: загадочный Данила Александрович не мог никуда деться. Там рядом ни деревьев, ни здания, чтобы в пару шагов уйти с поля зрения. Надо прилично прошагать, чтобы добраться до скамейки в скверике. А что уж говорить про стены музея.

Он… исчез.

Всё это было бы смешно, если бы не так громко шуршала съезжающая крыша.

Раньше я бы отмахнулся, мало ли чего привидится, но чертовщина тянулась с обеда.

Я закладываю руки за голову, смотрю в потолок. По нему змеятся крохотные трещинки, напоминающие реку и маленькие притоки. На самом деле они, конечно, напоминают, что надо заняться ремонтом, но мне пока не до него.

Многие знакомые… коллеги-авторы ходят к психологам. Уж не знаю, почему. То ли творческая профессия накладывает отпечаток, то ли просто совпадение: людям нужны советы специалиста, так как сами они не могут выйти из лабиринта, держащего тисками разум и душу.

Я ни к кому не хожу. Не замечал подобной потребности. Мозги вроде бы стояли на своём месте, вполне успешно перемалывая всю поступающую информацию и находя решения, когда требовалось.

Но вот сейчас…

Если так пойдет дальше, мне потребуется не психолог, а психиатр.

Именно об этом я думаю, с горем пополам погружаясь в тревожный сон.

Снится что-то невразумительное, утром я уже ничего не помню. Но, тем не менее, радуюсь, что не чувствую себя разбитым.

Сегодня есть чем заняться: Ян прислал отредактированные главы. Процесс въедливый, я его очень не люблю, но он необходим.