Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 51 – Мария Шарикова

— Ужасно, — подтвердила я.

Он усмехнулся — грустно, но искренне, и в этой усмешке не было ни капли той надменности,

которая так бесила меня в первые дни.

— Я больше не буду пить, — сказал Грейсон. — По крайней мере, так много.

— Обещаете?

— Обещаю. — Он посмотрел на меня долгим взглядом, тёплым, почти нежным. — Вы сегодня

красивая. Даже со спутанными волосами и заспанными глазами.

— Вы с ума сошли, — возмущено выдохнула я.

— Возможно, — согласился он. — Возможно, я сошёл с ума. С того самого момента, как вы

приехали в Блэквуд-Холл.

Грейсон вышел и закрыл за собой дверь.

Я осталась одна, сидя на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце колотилось как бешеное.

Щёки горели. В ушах стучала кровь.

Он сказал, что я красивая. Сказал, что сошёл с ума. Сказал, что не помнит, как пришёл, но

помнил, что сел на кровать. Он врал? Или действительно не помнил?

Я не знала. И не хотела знать.

Я упала на подушку и закрыла глаза.

«Ты влипла, Настя, — сказала я себе. — Ты влипла по-крупному».

В дверь тихонько постучали.

— Ваша светлость? — раздался голос Молли. — Вы проснулись? Я принесла завтрак.

Я села, поправила сорочку и накинула халат, висевший на спинке кровати.

— Входите, Молли.

Девушка вошла с подносом, на котором дымился кофе, стояла тарелка с тостами и маленькая

вазочка с вареньем. Она поставила поднос на столик у окна и вдруг замерла, глядя на кровать.

— Ваша светлость, — прошептала она, — а почему… Почему одеяло смято с двух сторон?

Я посмотрела туда, куда она смотрела. И правда. Подушка Грейсона ещё хранила вмятину от его

головы, а одеяло на его половине было сбито в ком.

— Герцог приходил ночью, — сказала я, решив не лгать. — Ему было нехорошо. Я позволила ему

прилечь.

Молли округлила глаза, но ничего не сказала. Она уже привыкла к моим странностям.

— Не говорите никому, — добавила я.

— Никому, ваша светлость, — закивала она. — Клянусь.

Я взяла чашку с кофе, сделала глоток и подошла к окну.

Солнце только вставало, и сад был залит розовым светом. Деревья стояли голые, но красивые.

Строгие, честные, как сам Грейсон, когда он не надевал маску.

«Может быть, — подумала я, — может быть, у нас что-то получится. Не сейчас. Не сразу. Но

когда-нибудь».

Я улыбнулась своим мыслям и начала одеваться.

Глава 11

Грейсон вышел в коридор и прикрыл за собой дверь спальни Аурелии. Сердце колотилось где-то

в горле, а в висках стучало, не от похмелья, хотя голова слегка гудела, а от чего-то

другого, более смутного и тревожного.

Он прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл глаза.

Он спал в её постели. Он, герцог Уэстклифф, который клялся себе никогда не приближаться к

этой женщине, который построил вокруг своего сердца неприступную крепость… Он проснулся

сегодня в её кровати, укрытый её одеялом, с её запахом в ноздрях.

И Аурелия была прекрасна. Спящая, с распущенными волосами, разметавшимися по подушке, с

приоткрытыми губами, с ресницами, отбрасывающими тени на бледные щёки. Он смотрел на неё

несколько минут, не в силах отвести взгляд, и в груди росло что-то тёплое и мучительное.

«Ты дурак, Грейсон», — сказал он себе, открывая глаза и отталкиваясь от стены.

Коридор был пуст. Слуги ещё не начали утреннюю суету, и только где-то внизу слышались

приглушённые голоса и звон посуды. Грейсон прошёл к себе быстрым шагом, стараясь не шуметь,