Книга Фактор Лилит, страница 17 – Джин Пайва

— Может, ты прав, папа. Может, у нас и времени-то не было поговорить.

— Но не подталкивай ее, Джефф. Это могут быть болезненные воспоминания. Дай ей сделать первый ход.

— Ладно. Она так мало рассказывала про свою семью. Я встречался с ее тетей, но она никогда не говорила про мать Элизы. И обе они ни словом не обмолвились ни о какой сестре…

Поставив на место последнюю вытертую тарелку, Джефф сел лицом к отцу.

— Но главное, в чем я уверен, – Элиза самая чудесная из женщин, которых я знаю. Я страшно ее люблю.

— Пока ты об этом помнишь, все будет чудесно.

— Я не собираюсь забывать об этом, папа. Никогда.

Ни предстоящий ритуал увольнения, ни серьезные перемены, грядущие из-за женщины, которая совсем недавно стала ее подругой, не тревожили Бри Собоул. Она рассеянно следила, как обрывки бумаги скользят под ветром по асфальту – будто куда-то спешат. Они так целеустремленно неслись вперед, что казалось, на углу Сто шестнадцатой они подождут зеленого у светофора и только потом пересекут Морнингсайд-авеню. В остальном захламленная улица казалась унылой и безжизненной. Только густо засаженный парк обещал – легким шепотом ветерка – обновленную жизнь и возвращение цвета в окрестности.

Бри Собоул слушала и замечала, потому что это она делала лучше всего. Она работала медицинской сестрой в отделении интенсивной терапии, наблюдая за малейшими изменениями в состоянии пациентов в долгие часы ночных дежурств. И делала это хорошо. Так хорошо, что на ее рапорты о постоянных переработках начальство не обращало внимания. Днем, говорили ей, уследить за пациентом легко. Вокруг доктора, бодрые нянечки. Бри нужна по ночам, когда этаж пустеет, а внимания в отделении требуется больше. Конечно, доктора всегда можно вызвать звонком, но ее знания и опыт позволяли оказать неотложную помощь до его появления. Несмотря на дополнительную плату, Бри тосковала по нормальной работе, работе в дневное время, и свободных вечерах и ночах.

Возвращение домой по утреннему холодку и свежести было единственным достоинством ночных дежурств, но вряд ли дело того стоило. Она могла бы с большим удовольствием по утрам пешком идти на дежурство, а не возвращаться с него. И так оно и будет начиная со следующей недели. В больнице поначалу не хотели ее отпускать, но потом начальница поняла, что уговоры бесполезны, и попыталась воззвать к ее «призванию», что вызвало у Бри только усмешку.

Уверенно и спокойно Бри, стоявшая в своей крахмальной форме, отсекла обвинения в дезертирстве.

— Мое призвание – это моя работа, моя семья и мое ремесло. Сейчас все, на что меня хватает, – это уход за больными. У Вонов мне достанет времени на все.

— Воны – величайшая ошибка вашей жизни. – Начальница почти выплюнула злые слова, нарушив неписаный врачебный кодекс, запрещавший любые пересуды о коллегах. – Эта доктор Кроуфорд – весьма странная молодая дама. Даже не обмолвилась, что не собирается переходить на фамилию мужа. С ней вообще что-то не так, и дело тут не в медицине.

Бри изготовилась к обороне.

— Просто доктор Кроуфорд – необычайно чуткая женщина. Уверяю вас, я сразу же чувствую, если что-то не так.

Кроме того, проще остаться с девичьей фамилией, чем писать на табличке над дверью «Доктор Вон» два раза.

Резко захлопнув папку с личным делом Бри, начальница дала знать, что финальное интервью окончено.