Книга Фактор Лилит, страница 2 – Джин Пайва

Девочки, набегавшиеся с раннего утра, изрядно проголодавшиеся, направились к дому. После недолгой остановки у водяной колонки количество рыжей грязи на их руках и одежде значительно уменьшилось и щечки разрумянились от ледяной воды.

— Дети, пора к столу, так что приведите себя в порядок. Я не успеваю выметать песок, который вы притаскиваете домой, – донесся из открытого окна звонкий голос матери.

Повернувшись к печке спиной, мать смотрела на две почти неотличимые головки, на две пары ясных ореховых глаз, таких же, как у нее. «Очень похожи, как и следовало ожидать, – сказала она про себя. – Издалека не различишь. У одной солнце позолотило и личико, и волосы, даже глаза кажутся почти золотыми. А второй словно коснулся лишь лунный свет, это он оставил зеленоватые блики, играющие на донышке глаз».

Лицо ее омрачилось. «Я люблю их, – пробормотала она. – Знаю, что люблю, но почему-то этого не чувствую». Она вспомнила, как их дали ей на руки, еще мокрых после появления на свет, сморщенных, как сушеные сливы, как жадные голодные ротики сразу же начали искать источник молока. Какое потрясение, какую жгучую любовь она испытала тогда. Потом она вспомнила комнату, в которой родила, себя, умиротворенную, отогнавшую обвиняющую тень Ветряной Мельницы.

Она все еще помнила лицо мужа, потемневшее, исказившееся при взгляде на девочек.

— Они не мои! – прогремел он, горечь и незаслуженная обида звучали в его голосе.

Без единого взгляда, в той же рубашке, в какой был, он ушел. Что он подумал, что увидел на личиках новорожденных – эту тайну он унес с собой. Как в свое время ее отец.

Она слышала, что у него теперь новая семья, они живут где-то к западу от хребта, но новости сюда приходили нечасто. Такие известия, как война во Вьетнаме и первые шаги человека на Луне, попросту не достигали долины в горах Кентукки.

Взрыв энергии, внесший девочек в комнату и подтолкнувший к самому столу, улегся. Они чинно ожидали разрешения сесть за стол и защебетать снова. Дождавшись кивка матери, девочки одновременно скользнули на скамейки. Они не только движутся, они живут, как одно существо, отметила про себя мать в сотый или тысячный раз. Научившись ползать, они постоянно держались рядом, чтобы можно было достать рукой сестру. Когда научились говорить, почти ни с кем больше не говорили – только между собой. Временами в их жизни не было места даже ей, их матери.

Погрузившись в свои мысли, она пропускала мимо ушей болтовню девочек, но тарелки наполнились своевременно.

— Я не могу дотянуться до них, но бабушка всегда говорила, что мне кой-чего недостает, – прошептала мать, вспоминая собственное детство и укоризненные слова бабушки, слова, повторенные бесчисленное количество раз: «Этот ребенок все пропускает мимо ушей».

Бабушка пересказывала ей то, что слышала от своей матери. Их семья – особенная, и всегда такой была. И сама она, хоть и «пропускала все мимо ушей», хорошо понимала природу, умела растить и лечить. Но ее девочки обладали чем-то еще, каким-то особым даром. Она взглянула на свою тарелку – еда осталась нетронутой, а девочки уже прикончили свои порции.

— Можно нам потом спуститься к амбару Сила? – Голос одной из дочек ворвался в воспоминания.

Не успев сообразить, которая задала вопрос, мать автоматически ответила: