Книга Не проси, страница 117 – К. Блэквуд

Служка принёс Сехему пепел, шнур и тонкую деревянную дощечку. Руки у него тряслись так сильно, что пепел просыпался на пол.

— Спокойно, Хори, — сказал Сехем.

— Мой брат снаружи.

Сехем посмотрел на ворота.

— Я знаю.

— Он стучал. Я слышал его голос.

— Ты слышал то, что оно хотело чтобы ты услышал.

— А если это был он?

Сехем ответил не сразу.

— Тогда он уже не хотел бы, чтобы ты открыл.

Хори заплакал молча, без звука. Поставил чашку с пеплом и отошёл к стене.

Неферет прижала Тию к себе.

— Я не отдам её тебе.

— Я и не прошу.

Сехем взял немного пепла, смешал с водой из маленького закрытого кувшина, потом уколол себе палец бронзовой иглой. Капля крови упала в серую кашицу.

— Руку, — сказал он.

Неферет подняла нож.

Менна перехватил её запястье.

— Подожди.

— Нет.

— Неферет.

— Ты ему веришь?

— Я верю тому, что ворота ещё держатся.

Это был плохой довод. Но другого не было.

Тия сама протянула руку.

— Только не больно, — сказала она.

Сехем посмотрел на неё иначе. На миг в нём появился человек, а не жрец.

— Постараюсь.

Он не стал касаться знака пальцами. Обмакнул тонкую тростинку в пепельную смесь и провёл вокруг метки неровную линию. Не круг. Менна сразу заметил. Линия была разомкнута в одном месте, ближе к ладони.

— Почему не соединишь линии? — спросил он.

— Если закрыть то, что уже дышит, оно начнёт искать выход через плоть.

— А так?

— Так оно видит стены. Границу, если так понятнее.

— То есть это граница, за которую оно не может выйти?

Сехем поднял глаза.

— Ты считаешь воду и стены?

— Да.

— Тогда думай так. Не как о проклятии. Как о разливе, которому нужен берег. Пока есть берег, вода течёт. Когда берега нет, она потечёт во все стороны сразу, где есть хоть малейший проход.

Менна посмотрел на знак. Чёрная метка под кожей Тии шевельнулась, но не вышла за пепельную линию.

Это не было спасением. Но это было действие. Маленькое, грязное, неточное, сделанное дрожащими руками. И всё-таки действие.

— Кто научил тебя этому? — спросил Менна.

— Мёртвые, которые не успели стать мёртвыми до конца.

— Ты опять говоришь загадками, жрец.

— Это история храма, а не загадки.

Из-за ворот донёсся новый удар. Потом второй. Потом голос:

— Хори! Открой! Хори, это я!

Служка у стены поднял голову.

— Не слушай, — сказал Сехем.

— Это Панеб.

— Не слушай.

— Он боится.

— Боится не только он.

Голос за воротами стал тише.

— Хори, мать тоже здесь. Она упала. Ей больно. Открой хотя бы на ладонь.

Хори сделал шаг к воротам.

Стражник схватил его, но парень вырвался. В нём было не безумие, а простая человеческая боль. Та самая, против которой приказы всегда слабы.

— Это мой брат!

Сехем не успевал.

Менна бросился наперерез. Нога подвела, он почти упал, но всё-таки успел ухватить Хори за пояс. Парень лягнул его в бедро, ударил локтем в скулу.

— Пусти!

— Нет! Не вздумай открывать ворота! Это не твой брат.

— Ты бы открыл для своей дочери!

Менна не ответил. Потому что это было правдой. Ещё вчера он открыл бы. Утром — возможно, тоже. Сейчас он держал чужого сына за пояс и понимал, что становится хуже, чем был, но живые иногда держатся именно на этом «хуже».

Хори всё же дотянулся до нижнего засова. Щель у ворот расширилась на толщину пальца. Вода вошла сразу. Она не хлынула. Просунулась, словно аккуратно изучая пространство. Узкая тёмная полоска поднялась с пола, вытянулась вверх и стала похожа на руку без костей. На конце руки открылся маленький рот.