Книга Не проси, страница 35 – К. Блэквуд

— Конечно, лучше. Конечно, солнышко.

В палату вошёл врач. Молодой, усталый, с лицом человека, который ещё не разучился удивляться, но уже сильно расстроится, если ошибётся. Он посмотрел карту, проверил рефлексы, попросил Аню сжать пальцы как можно сильнее, поднять руку, следить глазами за фонариком.

Потом вышел в коридор и долго говорил с другим врачом шёпотом.

Виктор услышал только одно слово:

— Невозможно.

И Виктор почти засмеялся. Невозможно было вчера. Или когда он продал отцовские часы за сумму, которой хватило на три упаковки таблеток и пару консультаций. Невозможно было, когда профессор из Москвы сказал: «Готовьте миллион». Невозможно было, когда Галина Степановна смотрела в тёмное окно и советовала идти сторожем на мёртвую станцию. А сейчас это стало возможным. Это стоило ему мизинца. Но он ни о чём не жалел.

К вечеру Аня попросила что-нибудь вкусное, а потом спросила, когда её выпишут. Врач ответил осторожно, что если динамика сохранится, то через несколько дней можно будет домой.

— Пап, а ты почему руку прячешь? - спросила Аня, откусывая кусочек от шоколадки, которую ей принесли как маленький сюрприз в дополнение к ужину.

Виктор похолодел. Он не был готов к этому вопросу.

— Да ничего такого страшного, зайка. Просто порезался на работе.

— Сильно?

— Не очень. Всё нормально, до свадьбы заживет.

Он попытался пошутить, но вышло не очень.

— Покажешь?

Виктор еще глубже засунул поврежденную руку в карман и тихо ответил:

— Потом, Анют. В другой раз.

Она приняла ответ легко. Дети умеют не замечать то, что взрослые слишком боятся объяснить. А может, делают вид, что не замечают, чтобы взрослые не сломались окончательно. Аня доела шоколадку, положила фантик на тумбочку и повернулась на бок. Она быстро уснула крепким, спокойным сном. Виктор вышел в коридор, сел у окна и достал телефон. На экране висело уведомление от банка:

«Поступление: 20 000 ₽».

Ни отправителя. Ни назначения платежа. Просто деньги, упавшие из тёмной дыры в его жизнь. Через минуту пришло второе сообщение. Не банковское.

«ПЕРВЫЙ ПЛАТЁЖ ПРИНЯТ. СРОК ОТСРОЧКИ: 7 ДНЕЙ. СОСТОЯНИЕ ПРЕДМЕТА ДОГОВОРА А. Ш.: СТАБИЛИЗИРОВАНО»

Виктор смотрел на экран, пока буквы не начали расплываться. Потом сообщение исчезло, как будто его никогда и не было. Он открыл входящие. Пусто.

В этот самый момент Виктор понял, что уже попался на крючок. Теперь он сделает всё, чтобы Ани снова не стало плохо. Сергей Петрович его предупреждал, он не послушал.

На другом конце коридора медсестра смеялась с санитаром. По телевизору в холле обсуждали цены на бензин. Женщина у регистратуры ругалась из-за талона. Мир продолжал вести себя так, будто чудеса не требуют бухгалтерии. А Виктор уже знал: требуют. И у него было семь дней.

Следующие несколько дежурств на станции было спокойно. Никаких посторонних звуков или голосов из приёмника. Все как на обычной работе. Но на утро пятого дня все изменилось. В карте Ани появилась новая строка: «единичный эпизод тремора правой руки, наблюдать».

Врач сказал: «ничего страшного, после тяжёлого приступа бывает».

Соседка сказала: «Витя, не накручивай себя».

Аня сказала: «Пап, ну перестань, я просто замёрзла».

Но Виктор уже умел слышать счёт. Время кончалось.

Чернореченская ГРЭС в тот день встретила его мокрым снегом и тёмными окнами. Днём здание казалось заброшенным. Ночью — занятым. Не людьми. Чем-то более терпеливым.