Книга Лето в Российской империи, страница 102 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Среди портовых бандитов преступника искать надо.

Я довольно кивнул, ход мыслей хорунжего мне нравился. Решив проверить ход его рассуждений, я тут же спросил:

— Почему так считаешь?

— А что тут думать? Мы такие цепи десятками изымаем. Бандиты, матросы, грузчики, шпана – им только дай таким помахаться. Звенья с зазубринами – значит, били ею. Ржавая, но ржавчины на концах куда меньше – значит, вдвое складывали и держали за эти места. И пятна на ней подозрительные.

— Молодец, верно все, орел.

Потоцкий смущенно отвел глаза. Я кивнул и отдал цепь.

— Пятна сейчас соскобли, соскоб отнеси химику нашему, пусть на кровь проверит. Потом возьми пару агентов, и начинайте отрабатывать порт.

Сыщик кивнул, а я вернулся в кабинет.

Впрочем, через пару часов я получил еще одну крайне любопытную новость. Я никогда не любил иметь лишь одну версию, а потому послал подпрапорщика Выпь узнать, застрахована ли пропажа. Теперь передо мной были копии документов. Выходило так, что за две недели до кражи губернатор застраховал венец почти на миллион рублей.

В особняк Грайворонского я прибыл, когда солнце уже коснулось моря. Лакей провел меня в кабинет. Лавр Константинович стоял у высокого окна, в сделанной из раковины пепельнице лежало несколько раскрошенных от нервов сигар.

— Парослав Симеонович. – Губернатор обернулся, с тревогой смотря на меня. – Какие-то новости?

— Скорее вопросы.

Грайворонский помедлил, затем указал на кресло.

— Я слушаю вас.

— Кто-то интересовался вашей коллекцией? Возможно, просил продать венец?

— Интересовались им все, это уникальная находка, однако продать никто не просил. Разве что Королевский музей Альбиона в прошлом году предлагал ее выкупить, но я, конечно же, отказал. Да и как я ее продам, она же бесценна!

— Девятьсот пятьдесят шесть тысяч рублей – столько, кажется, указано в страховке?

— Это условность. Как можно оценить то, что пришло к нам сквозь столько веков?

— Согласен, но тем не менее вы все же решили ее застраховать.

— Естественно. Я страхую свою коллекцию регулярно и каждый год продлеваю полисы.

— Последний раз, насколько я знаю, корону вы страховали в январе прошлого года. Верно?

Губернатор поперхнулся, на его щеках появилась краска.

— На что вы намекаете?

Я помолчал. Слухи о том, что финансы губернатора пребывают в расстройстве, доходили до меня еще по прибытии в Новомальтийск. Грайворонский сторонился взяток, и это, вместе с постоянными археологическими экспедициями, сильно истощило его состояние. Губернатор буквально зарывал свое золото в землю ради того, чтобы достать оттуда драгоценности, которые он хранил, отказываясь продавать. Кроме того, Грайворонский был еще и падок на театральных актрис, что никак не помогало экономии. Впрочем, все это могло быть лишь слухами.

— Я просто был занят делами губернии и позабыл об этом.

Я кивнул. Возможно, это было так. Возможно, у Грайворонского зимой не было средств на оплату страховки, а возможно, дело имело совсем иной оборот. Я мягко произнес:

— Я просто уточнил, мне требуется написать отчет в столицу. Сами понимаете, кража столь уникальной вещи вызовет огромный шум.

Губернатор кивнул, а затем проговорил со вздохом:

— Этот венец очень дорог мне. Я умоляю, верните его.

Я посмотрел в глаза губернатора, они были светлы и чисты, как у праведника.