Книга Лето в Российской империи, страница 105 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Впрочем, эффект этот оказался недолог. Сыщик едва успел закончить, как на улице послышались шум и возмущенные крики извозчиков. Я подошел к окну.

— Что там еще? – губернатор нахмурился.

— Аида, – коротко ответил я.

Грайворонский выглянул наружу.

Две шикарные паровые пролетки встали поперек дороги, полностью перегородив движение. На середине улицы, в платье цвета вороненой стали, стояла Аида Череп-Овецкая. Держа в руках тонкую трость, она, с видом посетившего стройплощадку архитектора, оглядывала стоящее напротив управы здание сыскного отделения.

Рядом с преступницей находилось с десяток головорезов в щегольских пиджаках, ловящих каждое ее слово. Бросив им несколько фраз, Аида рассекла воздух тростью и указала на фонарный столб. Ее головорезы согласно закивали. После этого, не торопясь, вся ее банда погрузилась в самоходные пролетки и отбыла, оставив позади лишь пыль и темный шлейф угольного дыма.

— Это что за цирк? – Губернатор растерянно поглядел на меня.

— Римский, – мрачно пояснил я.

— Почему римский?

— Ну а в каких еще цирках зверям на растерзание христиан отдают? Только в римских. Ох, теперь понятно, кто у нас цепь выкрал.

— Я ничего не понимаю, о чем вы? И зачем ей цепь?

— Это ж Аидка, она и так-то злопамятная, что твоя рыба-омуль, а вор ее в ярость привел абсолютную. Она этот венец сама хотела похитить, а тут такой конфуз. Теперь все – конец нашему новомальтийскому соколу. Как найдет она молодца, так на той самой цепи повесит, я ее знаю. Вон прям на том столбе напротив сыскного отделения. Наглядности ради. И заказчика, поди, рядом привесит, цепь-то о двух концах, как известно.

Грайворонский побледнел.

— В смысле… повесит? В центре города?! Средь бела дня?

— Ну что вы, она ж не совсем сумасшедшая. Ночью, конечно. В Гарькове схожий случай был. Кончилось плохо. Пять человек. Люди, как виноград, висели.

— Но… позвольте! Ее не арестовали даже после этого?

— За что? – искренне удивился я. – Вешателей-то не нашли, а улик – никаких. Да вы поймите, Аида – это страшная женщина. Хитра, как севрюга! Ее просто так не возьмешь.

— Она… Она что же, будет искать теперь вора? – Губернатор поправил воротничок.

— О, ваше сиятельство, – я покачал головой с искренним сожалением, – еще как будет. И более того, она его и найдет. С ее-то энергией как иначе. Вы поверьте, если б она у меня в сыске работала, мы б всю страну без преступников оставили.

Грайворонский поджал тонкие губы:

— Вот что, Парослав Симеонович. Не знаю, как у вас в Петрополисе или Гарькове дела обстояли, но в моем городе никто никого вешать не будет! Немедленно отправляйтесь и арестуйте эту… бандитку! Немедленно!

— А за что? Она пока ничего не совершила.

— А когда совершит, поздно будет. Найдите повод и арестуйте. И упеките в камеру. Пусть немного придет в себя. Черт-те что. Вы еще хуже Пухорыльцева дела ведете! – Губернатор замялся и повернулся к бывшему начальнику сыска: – Без обид, Петр Калистратович.

Меж тем я развел руками:

— Не смею спорить с начальством. Капитан Караулов, за мной. Будем арестовывать преступницу. – Я снова обернулся к губернатору: – Но я бы без улик не советовал, у нее покровители в столице.

— Молчать! – Грайворонский топнул ногой. На его бледных скулах появились красные пятна.