Книга Лето в Российской империи, страница 158 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Пока она пыталась разглядеть названия книг, стоящих на полках, Лев Иванович зажег вторую свечу. Теперь света стало больше, и Варя увидела, что многие названия на корешках были написаны по-немецки. Она не знала этого языка, но он был знаком ей по написанию. В библиотеке Смольного института она видела учебники и даже открывала их из любопытства, однако ее намерения никогда не шли глубже.

— Возьмите, – произнес Лев Иванович у нее за спиной.

Варя обернулась. Он протягивал ей рюмку с чем-то темным, похожим на микстуру. Девушка покорно приняла лекарство и выпила в один глоток. Ее горло обожгло огнем, дыхание сбилось, и Варя, снова испуганная, сильно закашлялась.

— Ну, ну, ну… – Лев Иванович уже был подле нее, на этот раз со стаканом воды. – Видно, вы ни разу не пили ничего крепкого?

— Ни разу, – подтвердила Варя, вытирая проступившие слезы.

— Ничего, – сказал врач. – Сейчас все пройдет, и вам станет лучше. Сильно он вас схватил?

Варя поднесла запястье к свету и повертела им, разглядывая. Ей казалось, что на нем должны были остаться следы шершавых Потаповых пальцев, черные или как минимум красные, вдавленные в него навсегда. Но кожа была совершенно чистой.

— Не слишком сильно, – признала Варя. – Больше напугал. Ах, Лев Иванович, почему же он ведет себя так со мной?!

Лев Иванович посмотрел на нее задумчиво. Он мог бы ответить, что Варя выглядит совсем беззащитной и от того в некоторых людях, что считают себя сильнее нее, просыпается злое желание навредить и подчинить. Не ради какой-то выгоды, а ради самого ощущения власти, которое давал им чужой страх. Но он сказал только:

— Не входите больше к ним одна. Берите в компанию Марью Петровну или еще кого-то из сиделок. Поняли?

— Поняла, – тихо сказала Варя.

Врач взглянул на настенные часы.

— За вами прислали экипаж. Кучер уже десять минут как ждет вас во дворе. Вам лучше?

Варя прислушалась к себе. От напитка по телу разлилось приятное тепло.

— Да, – ответила она.

— Тогда поспешите. До свидания, Варвара Дмитриевна.

— До свидания, Лев Иванович. И спасибо вам.

Уже на пороге Варя обернулась и увидела, как врач вытирает нос платком, склонившись над какими-то бумагами. «Ах, если бы не этот его хлюпающий нос!», – подумала она, но тут же добавила, что, несмотря на такой недостаток, Лев Иванович был очень хорошим человеком. Уже в карете она вернулась к словам деда Потапа. Неужели же здесь и впрямь бывают танцы или это была всего лишь вульгарная шутка? Нужно будет расспросить старших сиделок, когда представится случай. За день Варя сильно устала. Сперва медсестра учила ее, и ей пришлось снова, как в Смольном, запоминать и записывать очень многие вещи, а потом началась практика, которая закончилась эпизодом с дедом Потапом. Она прислонилась к стенке и закрыла глаза. Мерное покачивание кареты привело ее в состояние полудремы, и сегодняшний день медленно растворился, уступая дню давно прошедшему. Варя вновь видела себя идущей по улице в тот самый день, который определил ее дальнейшую судьбу.

Она помнила, что тогда было тепло. Летнее солнце, обычно сдержанное даже в июне, в тот день было непривычно щедрым. Встречающиеся Варе дамы обмахивались платками и жаловались своим спутникам на слишком теплые накидки. Мужчины вытирали лица и расстегивали верхние пуговицы своих строгих мундиров. Извозчики дремали, сидя на козлах, а их лошади низко опускали головы и лениво обмахивались хвостами. Жизнь города сегодня была медленной и неторопливой, но Варе, напрочь от нее отвыкшей, она казалась бурной рекой. Ей все еще было боязно, и с каждым шагом по знакомым некогда, а теперь чуждым улицам ее тревога возрастала. Но девушка твердо решила не давать себе спуску и вытерпеть это испытание. Ей нужно было заново привыкать к тому, что она была частью огромного мира, а не крошечного мирка длинных коридоров и общих спален. И Варя шла. У нее не было никакой цели, а потому она могла позволить себе просто глазеть по сторонам, что и заставляла себя делать. Вот впереди показалась кондитерская, где Варина мать покупала сладкие крендельки. Девушка помнила ее и помнила, с каким восторгом смотрела снизу вверх на седого длинноусого хозяина, который пропах корицей и был сморщенным, как изюм. Он казался ей сказочным волшебником, способным создавать сладости лишь силой своего слова, минуя столы и печи.