Книга Лето в Российской империи, страница 21 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Бедный мальчик, – повторил Александр, качнул головой. – Вы слишком добры, Агата Германовна. Но отчего вы решили, будто он магометанин?

— Он всегда с таким видом подавал шампанское и коньяк, словно совершает нечто отвратительное, вот мы и шутили с Гурьевой, что он магометанской веры, – легкомысленно улыбнулась она, даже не представляя, насколько в этом своем наблюдении оказалась близка к истине. – Но вы все же слишком расстроены. Отчего?

— Пустое, – отмахнулся он. – Не идут из головы слова баронессы в первый вечер, помните? Что все здесь врут. Вот как интересно вышло. И Дольская лгала, и оба ухажера ее, и не только…

— Можно подумать, вы впервые сталкиваетесь с человеческим обманом. – Супруга поглядела на него изумленно. – Люди часто стараются казаться не тем, кем являются. Уж вам ли не знать!

— Это верно, но… – Шуховской несколько смутился своего философского порыва. – Занятно то, что притворялись кем-то другим все, кто имел отношение к этой истории. Шкатулки с секретом. Только у кого-то в ящичках пустота да паутина, а у некоторых – смертельный яд…

— Знаете, мой дорогой Александр Александрович, вам непременно стоит сейчас плотно отобедать. – Агата похлопала мужа по ладони. – Я уверена, что все эти мысли – от одного только голода, вы за завтраком были излишне скромны.

— Вы, как всегда, правы. Идемте, уже скоро будут приглашать к обеду. Щи местный повар, видать, готовить не умеет, зато рыба выходит божественной…

Шуховская достаточно хорошо знала своего супруга, чтобы понимать: правды он не сказал, и вовсе не пустые философствования его донимали. Но хотя бы встряхнулся, а это уже немало!

Александра же терзало недоброе предчувствие. Едва ли ему или кому-то еще из пассажиров лично аукнется это происшествие, не считая с позором выдворенного из первого класса Смолкина, но… Упоминание близкой войны совсем не радовало того, кто всего несколько лет как вернулся с Восточной. Казалось бы, только-только сумели выдохнуть, привыкнуть к миру, и что же?

Частью чего именно была эта история? Скольких жизней стоила – и скольких будет?..

Август 1913 года, Ялта

Тихон Петрович Пересветов, смаргивая слезы, наблюдал за входящей в ялтинский порт парусной яхтой. Он поспорил с собой на татарский пирожок, что это идет «Королева Виктория». Осталось дождаться, когда корабль повернется боком, чтобы прочесть название.

Гадать по яхтам стало любимым развлечением судебного следователя Московского сыска в служебной поездке в Крым. Вот уже третью неделю Тихон Петрович находился здесь по воле князя Гагарина-Стурдза, оплатившего пребывание Пересветова в Ялте.

Городок оказался небольшим: набережная да две главные улицы. На изучение местности и ялтинских нравов пытливому уму Тихона понадобилось всего три дня. Затем пришлось выдумать учить разновидности яхт. Сухопутному москвичу все они казались одинаковыми, но Тихон усердно расспрашивал матросов, в чем разница.

Еще хотелось научиться смотреть на море без слез. Местные говорили, это возможно. Но пока Тихон Петрович морю проигрывал.

Он отер глаза, и яхта наконец повернулась к нему боком. Называлась она «Счастливая». Вот это название! Тихон нахмурился. В детстве мать всегда говорила: «Будь скромнее, не гневи удачу. И, как поймаешь, не болтай!» А тут – сразу «Счастливая»! Как бы не было беды…