Книга Лето в Российской империи, страница 62 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Сделать это, однако, было нельзя. Корсаков предполагал, что на двух жертвах таинственный убийца не остановится. Надеяться на местные власти не приходилось – что исправник, что судебный следователь не создавали впечатления умных и компетентных специалистов. А значит, дело необходимо было брать в свои руки. Для начала Владимир собирался навестить Чехова в больнице и еще раз попробовать найти что-то общее между двумя смертями.

Однако чем дальше он шел, тем больше охватывало его чувство смутной тревоги. Источник Корсаков найти не мог. Хотя дело перед ним и представляло собой головоломку, но в сравнении с тем, что ему пришлось пережить за прошедшие семь с лишним лет, и близко не стояло с происками Мертвых богов. Плевая задачка. Отец бы такую решил за несколько часов. Почему тогда так бьется сердце и пот градом льется со лба?

Корсаков остановился. По ржи слева от него пробежали волны, подхваченные прохладным ветром. Снова порыв, но уже сильнее. Зашумели колосья. Справа, от сосен, послышался глухой ропот деревьев. Корсаков обернулся. Там, откуда он пришел, на горизонте, точно вихрь или смерч, поднимался от земли до неба высокий черный столб. Его очертания казались неясными, размытыми. Но одно было ясно сразу: столб не стоял на месте, а двигался со страшной скоростью. Причем двигался именно сюда, прямо на Корсакова.

Владимир не стал терять время. Он развернулся и побежал прочь, пусть и понимая, что не ему тягаться в скорости с исполинским циклоном. Сердце колотилось, норовя выпрыгнуть из груди.

Корсаков обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, что смерч с невозможной быстротой оказался уже за его спиной. По дороге вихрь развеялся, явив взору фигуру в черной монашеской одежде. Его босые ноги не касались земли. Губы монаха на страшно бледном и худом лице растянулись в кошмарной лукавой улыбке. Словно хищная птица, он рухнул на Владимира. Тот пригнулся, перекатился, уходя прочь от спикировавшего на него фантома. Дрожащим указательным пальцем очертил вокруг себя защитный круг, припечатав его ладонью, как учил его Гаэтано Бонавита. Призрак монаха развернулся и вновь ринулся на него. Без малейшей сложности он пересек границу круга и пролетел над головой Корсакова, лишь чуть-чуть не успев схватить его за волосы своими крючковатыми пальцами.

Не может быть!

Такой круг останавливал не только духов, но и куда более могущественных сущностей. Даже те, кто мог проникнуть сквозь барьер, делали это с усилием. Однако монах пролетел сквозь преграду так, будто даже не заметил ее!

Невозможно! Этого просто не может быть!

Сердце его будто искалывали булавками, заставляя схватиться за грудь.

Стоп! Вот оно! Этого ПРОСТО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

Как его учили? Закрыть глаза. Вдох. Пауза. Выдох. Повторить. Еще раз. И еще. Не важно, что дух где-то рядом. Что сейчас он, возможно, за его спиной, готовится к новой атаке. Это не важно. Важно дыхание. Вдох. Пауза. Выдох. Еще и еще. Чувствовать, как отступает боль. Как отступает паника. Как замедляется пульс.

Вдох. Пауза. Выдох.

Корсаков открыл глаза. Он стоял внутри круга, начерченного на песчаной проселочной дороге в полном одиночестве.

XI

Неаполитанский сообщил Корсакову, что после ночных разъездов Антон Павлович обещал появиться в больнице чуть позже обычного, и рассказал, как найти дом, где квартирует врач. Судя по выражению лица и без того нервного аптекаря, вид у Владимира был не самый презентабельный.