Книга Лето в Российской империи, страница 76 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Самарин спустился обратно и у подножия лестницы обнаружил то, что и предполагал, – частички розовой штукатурки.

— Что хранится на чердаке? – спросил он у дворника.

— Да так, всякий хлам.

— А разве туда нет входа из подъезда?

— Есть. Только он тоже хламом завален, У Георгия Палыча все руки не доходили…

— Зачем он полез ночью на чердак?

— Да кто ж его знает… – Матвей Федорович пожал плечами.

— Отойдите-ка. – Дмитрий взялся за стойки, качнул лестницу от стены и отправил в свободное падение.

Упала она с глухим стуком – Самарин ожидал более громкого эффекта. Дворник проводил полет мрачным взглядом и вздрогнул в конце. Земля и трава заметно смягчили удар. Сыщик посмотрел на окна – никто не выглянул и нигде не колыхнулась занавеска. Лишь на третьем этаже открылась форточка, и в ней показалась вихрастая рыжая голова. Дмитрий махнул рукой – все в порядке, мол, продолжай. Напротив, через двор, была кирпичная стена то ли склада, то ли цеха – оттуда тоже некому было наблюдать.

Лестница упала именно так, как и показал дворник. Даже следы на земле почти совпали. Если принять во внимание, что Липкин, который находился на самом верху, в какой-то момент летел уже отдельно от нее, то приземлиться он должен был… как раз на цветник. Что ж, по крайней мере, хоть тут что-то сходится, даже без следственного эксперимента.

— И что же – никто ночью ничего не слышал?

Дворник снова пожал плечами и помотал головой:

— У меня окно на улицу, а не во двор. Спал я.

— Городовой, говорите, с утра приходил? С кем он говорил?

— Так со мной. И с Ильей Антоновичем, племянником Георгия Палыча.

— И где он сейчас?

— Так… к похоронщикам, наверное, отправился.

— А он времени не теряет.

Самарин снова обвел взглядом пустынный двор. Видимо, пора подняться к Мишке Афремову и узнать, что он успел обнаружить.

— Так, Матвей Федорович. Двор не трогать – не подметать, не поливать, лестницу не убирать.

— Как не подметать-то… А порядок…

— Потом наведете. Идите к себе, ждите там.

Дворник снова пожал плечами и медленно, словно нехотя, ушел. Самарин отдал распоряжение урядникам – следить за двором и подъездом, а сам поднялся на третий этаж.

Ход на чердак, как и оказалось, был завален хламом – ящиками, коробками, мешками с одеждой. Самарин окинул эту композицию мрачным взглядом и толкнул приоткрытую дверь в квартиру домовладельца Липкина.

После заставленного вещами лестничного пролета Дмитрий ожидал, что и внутри увидит примерно то же самое, однако квартира Георгия Павловича оказалась большой, но пустоватой. Больше всего она напоминала номер в типичной гостинице средней руки: вся необходимая мебель присутствует, но среди вещей нет и намека на что-то личное – ни фотографий, ни открыток, ни сувениров.

— Михаил! – позвал Самарин из прихожей, где стояли сапоги, а на крючке висел пиджак.

— В гостиной! – отозвался Афремов.

Гостиная, совмещенная со столовой, была такой же вызывающе неказистой и неуютной. Светло-зеленые стены, диван, несколько стульев, большой круглый стол. Последний, видимо, использовался как обеденный и рабочий одновременно. На столешнице неаккуратно лежали бумаги, стояла тарелка с остатками ужина, бутылка горькой настойки, рюмка. Чуть вдалеке – возле стула, стоящего напротив, – опрокинутый бокал и блюдо с почти нетронутой закуской – засохшим сыром и виноградом. Красноватая лужица на столе под бокалом протекла на пол, где была неряшливо затерта тряпкой. На диване валялось полотенце, а часть бумаг оказалась рассыпана по полу.