Книга Лето в Российской империи, страница 95 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

«Был июнь 1900 года. В Новомальтийске вовсю цвели акации, преступность и порок. Запах горького миндаля доносился из садов горожан и опрокинутых бокалов мертвых фабрикантов. Украшенные дамасскими розами красавицы всаживали в грудь кавалеров дамасскую сталь. На лазурных волнах залива покачивались трупы, буйки и яхта Аиды ЧерепОвецкой.

Отчаянный стук в дверь разбудил меня на рассвете. С улицы доносились крики Выпи. Нашарив туфли, я отпер дверь и взглянул на подпрапорщика.

Выпь был бледен и прижимал к груди фуражку. Позади него шипела паром самоходная служебная пролетка.

— Убийство? – осведомился я, понимая, что просто так на рассвете будить меня не станут.

— Хуже.

— Массовое убийство?

— Если бы. – Подпрапорщик еще сильнее вцепился в фуражку. – Губернатор ограблен.

Я выдохнул – только этого сейчас нам и не хватало. Выпь меж тем продолжал:

— Золото вынесли из его частной коллекции. Той, что в Павловском дворце.

Чертыхнувшись, я велел подпрапорщику ждать. Накинув мундир, пристегнув саблю и спрятав в кобуре свой неуставной двуствольный пистолет, я вновь вышел на крыльцо.

Более не теряя времени, мы с Выпью погрузились в лакированную самоходную пролетку и помчались к месту преступления.

Павловский дворец стоял на морском берегу. Из дикой скалы, о которую бились тяжелые волны, к небесам поднимался сказочный замок, сложенный из лучшего инкерманского известняка. Стрельчатые арки переходили в покрытые изваяниями раковин стены, легкие балкончики поддерживали кариатиды и тритоны, а башни украшала пена резьбы и бесстрастные лица русалок. Павел Первый, государь-мечтатель и государь-рыцарь, так и не успел встретиться с ними взглядом. Он умер всего за месяц до завершения строительства.

После смерти венценосного заказчика дворец долго стоял пустым. Сперва в нем хотели разместить военное училище, затем госпиталь для нижних чинов, однако все проекты так и остались на бумаге. Дворец ветшал, превращаясь в живописные, обросшие легендами и диким виноградом руины.

Все поменялось во время визита нынешней императрицы. По ее повелению архитектурная жемчужина Новомальтийска была отреставрирована и отдана городу для устройства в ней музея древностей.

Отныне сюда свозили бесчисленные клады из крымских курганов: скифское золото, боспорские драгоценности, сокровища эллинов и готов. Со временем коллекция сделалась одной из лучших в Европе, и этому в немалой степени поспособствовал Лавр Константинович Грайворонский, назначенный губернатором этих мест.

Администратором он был, мягко говоря, не слишком даровитым, зато являлся страстным коллекционером и увлеченным археологом-любителем. Ему принадлежало множество античных драгоценностей, и он любезно демонстрировал их публике, разместив свою частную коллекцию в залах музея.

Я покосился на губернаторскую самоходную пролетку, уже стоящую перед музеем, и ускорил шаг.

Мы вошли в огромный, отделанный мрамором вестибюль. Губернатор был там. Высокий, статный, он стоял перед съежившимся директором собрания. Рядом застыл вспотевший начальник охраны. Прочие сотрудники жались по углам, стараясь не привлекать внимания Лавра Константиновича.

При нашем появлении губернатор обернулся. Его тонкое лицо было донельзя бледно, в руке у него я заметил сломанную, измятую сигару. Крошки табака запачкали светлый бухарский ковер у его ног.