Книга Прелестная женщина: Записки судебного следователя, страница 32 – Михаил Фролович Чулицкий

Была она и учительницей, и фельдшерицей, и массажисткой, но строго определенных занятий не имела и гостила по несколько дней то у одной знакомой, то у другой. Обыкновенно она сначала узнавала все домашние интересы, а затем вступала в заведование хозяйством: разливала чай, заказывала обед и тому подобное.

Как-то зимой, заметив, что ее знакомая, у которой она уже прожила несколько дней, надевает браслеты, она стала советовать не брать их, потому что, кутаясь в ротонду, их очень легко потерять. Знакомая согласилась с ней, положила браслеты в незапертую шкатулку и ушла гулять. Возвратившись домой, она не застала принимавшей в ней такое большое участие советницы, вместе с которой исчезли и браслеты.

Через несколько дней они встретились на улице.

— Послушайте, как вы меня испугали вашей шуткой… Исчезли внезапно, браслеты взяли…

— Извините, милостивая государыня, вы, вероятно, изволите ошибаться. Я вас не знаю и вижу в первый раз, – последовал ответ.

Спустя несколько дней она зашла неизвестно зачем в квартиру одного из иностранных генеральных консулов. Проходя мимо почтового ящика у дверей, она незаметно вытащила оттуда письмо, в котором оказался перевод на банкирскую контору в сумме около четырехсот рублей. Она решила немедленно его реализировать. С этой целью она отправилась в магазин, купила себе тальму и, назвавшись женою консула, попросила дать ей совет, как получить деньги по переводу на имя мужа, который больной лежит в больнице. Услужливый приказчик сделал на переводе доверительную надпись на свое имя, сказав, что ее мужу остается лишь подписаться. Она поблагодарила, ушла и затем через час принесла перевод обратно с подписью консула под доверенностью. На следующий день деньги были получены и вручены ей.

Когда ее проделки были обнаружены, она заявила, что, считая себя недостойной оправдания, не отрицает взведенных на нее обвинений, но в то же время не может отвечать за свои поступки, потому что она постоянно бывает в каком-то одурении от подкожных впрыскиваний морфия и от приемов громадного количества гофманских капель.

Сделалась она морфинисткой, по ее словам, совершенно случайно.

Ехала она как-то по железной дороге в Петергоф к своей знакомой и, сидя в вагоне, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Поневоле она оглянулась и встретилась глазами с каким-то господином средних лет. Он был некрасив, имел даже отталкивающую наружность, тем не менее она не может дать себе отчета, почему ее как-то повлекло к нему; она заговорила с ним и с первых же его слов почувствовала, что он имеет над ней какое-то особенное влияние, что она подпадает под его волю, что он может сделать с ней все, что только будет ему угодно.

Узнав, что у нее болят ноги, он, назвавшись доктором, прописал ей рецепт и велел делать подкожные впрыскивания морфия. Она не могла не послушать его и с этого дня с морфием уже не расставалась.

Недели через две после первой встречи она неожиданно увидела его на вечере у знакомой. Как только она взглянула на него, она затрепетала, как птичка. Что с ней было в этот вечер и как она провела его, она сказать не может, но на следующий день она внезапно заторопилась, схватила том сочинений Тургенева и, не зная ни фамилии, ни адреса доктора, принесла книгу к нему на квартиру.