Книга Полая игла, страница 85 – Морис Леблан

— Еще один этаж, и довольно, – решил он.

Все те же тридцать ступеней и дверь, на этот раз полегче, посовременнее. Ботреле тихонько толкнул ее, готовый в любую секунду убежать. Никого. Однако по виду комната отличалась от остальных. На стенах – гобелены, на полу – ковры. Напротив друг друга две горки с золотыми и серебряными изделиями. Маленькие оконца, вырубленные на месте глубоких узких щелей, застеклены.

В середине комнаты стоял роскошно накрытый стол с кружевной скатертью. На столе – вазы с фруктами и пирожными, графины с шампанским и цветы, целые горы цветов.

Три прибора.

Ботреле подошел поближе. Возле салфеток стояли карточки с именами приглашенных.

Он прочитал: «Арсен Люпен».

Напротив: «Госпожа Арсен Люпен».

И, взяв в руки третью карточку, вздрогнул от неожиданности. Там стояло его имя: «Изидор Ботреле»!

Кто-то отодвинул портьеру:

— Здравствуйте, мой милый Ботреле, вы немного опоздали. Обед был назначен на полдень. Ну, ничего, прошло всего лишь несколько минут… Но что это с вами? Не узнаете меня? Разве я так сильно изменился?

Немало сюрпризов испытал Ботреле, воюя с Люпеном, и в час развязки ожидал, конечно, еще более сильных потрясений, но то, что произошло сейчас, явилось для него полной неожиданностью. Не удивление, но ужас и испуг владели им.

Человек, стоящий напротив него, тот, кого беспощадная логика событий заставляла считать Арсеном Люпеном, был Вальмера. Не кто иной, как Вальмера! Хозяин замка Иглы! Вальмера! Тот самый, кого он просил о помощи в борьбе с Арсеном Люпеном! Вальмера! Товарищ, вместе с ним участвовавший в экспедиции в Крозан! Вальмера! Отважный друг, спасший Раймонду, ударив или сделав вид, что ударил, ножом в темном вестибюле сообщника Люпена!

— Вы… вы… Так это вы? – лепетал Изидор.

— А почему бы и нет? – воскликнул тот. – Вы что, думаете, что окончательно меня узнали, увидев один раз в облике священника, а в другой – с внешностью Массибана? Увы! Раз уж человек избирает для себя такое социальное положение, какое занимаю я, приходится пользоваться талантами, которыми наделила меня природа. И не умей я, когда пожелаю, превращаться то в пастора Реформатской церкви, то в академика-литературоведа, быть просто Люпеном, поверьте, стало бы очень скучно. А истинный, настоящий Люпен – вот он, Ботреле, любуйтесь!

— Но как же тогда… если вы – это вы… как же… мадемуазель…

— Да-да, Ботреле, именно так!

Он снова приоткрыл портьеру и, сделав кому-то знак, произнес:

— Госпожа Арсен Люпен.

— О! – вконец смутился молодой человек. – Мадемуазель де Сен-Веран…

— Нет-нет, – возразил Люпен, – мадам Арсен Люпен или, если вам так больше нравится, мадам Луи Вальмера, моя законная супруга. Мы сочетались браком по всем правилам, и это благодаря вам, мой милый Ботреле.

И протянул руку для рукопожатия:

— Премного благодарен… и надеюсь, вы на меня не в обиде.

Странное дело, ни о какой обиде Ботреле даже не помышлял. Он нисколько не чувствовал себя униженным. Не было и горечи поражения. Столь велико было превосходство этого человека, что Изидору не пришлось краснеть за свои промахи. Нет ничего удивительного в том, что тот победил. И он крепко пожал протянутую руку.

— Кушать подано.

Слуга внес поднос с яствами.