Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 41 – Морис Леблан

— Ладно… ладно… отлично… – приговаривал Шолмс, поддерживая руку Вильсона, – немного терпения, дружище… через пять-шесть недель все у вас пройдет… Но они мне за это заплатят, негодяи! Слышите… особенно он… потому что это все фокусы злосчастного Люпена… О, клянусь вам, если когда-нибудь…

Он вдруг замолк, отпустил руку Вильсона (что причинило несчастному такую резкую боль, что он опять упал в обморок)… и, стукнув себя по лбу, проговорил:

— Вильсон, мне вот что пришло в голову… разве это может быть случайным?..

Он замер, уставился в одну точку и пробормотал какие-то обрывки фраз.

— Ну да… все дело в этом, все тогда объяснимо… Ищешь где-то далеко, а оно тут, под боком… Я же знал, черт побери, что стоило только как следует подумать… О! Бедный мой Вильсон, вы, я полагаю, будете довольны!

И, бросив старого товарища, он выскочил на улицу и побежал к дому № 25.

Справа, кверху от двери, на одном из камней значилось: «Архитектор Дестанж, 1875».

На доме № 25 – та же надпись.

Пока что в этом не было ничего особенного. Но что он прочтет на проспекте Анри Мартен?

Мимо проезжал фиакр.

— Кучер, проспект Анри Мартен, дом 134, и галопом.

Стоя в фиакре, он погонял лошадь криком, обещал большие чаевые кучеру. Быстрее!.. Еще быстрее!

На углу улицы де-ля-Помп, когда они заворачивали, нетерпению его границ уже не было! Неужели ему наконец что-то открылось?

На одном из камней особняка было выгравировано: «Архитектор Дестанж, 1874».

На соседних домах – та же надпись: «Архитектор Дестанж, 1874».

Пережитое волнение на несколько минут совсем лишило его сил, и он, сидя в глубине фиакра, дрожал от радости. Наконец-то в сумерках забрезжил свет! В самой глубине темного леса, где скрещивались тысячи тропок, он нашел-таки первую зарубку врага, напал на его след!

В ближайшем почтовом отделении он заказал разговор с замком Крозон. Графиня сама взяла трубку:

— Алло!.. Это вы, сударыня?

— А это господин Шолмс, не так ли? У вас все в порядке?

— Да, все очень хорошо, но это очень спешно, скажите мне, пожалуйста… алло… только одно слово…

— Слушаю вас.

— Когда был построен ваш замок?

— Он сгорел тридцать лет назад и был перестроен.

— Кем? И в каком году?

— Надпись у парадных дверей гласит: «Архитектор Люсьен Дестанж, тысяча восемьсот семьдесят семь».

— Благодарю вас, сударыня, всего вам доброго.

Он вышел на улицу, тихо бормоча:

— Дестанж… Люсьен Дестанж… что-то вроде бы знакомое?

Заметив неподалеку читальню, он заглянул в энциклопедический словарь биографий современников и списал заметку, посвященную «Люсьену Дестанжу, родившемуся в 1840 году, лауреату „Гран-при“ города Рима, кавалеру ордена Почетного легиона, автору выдающихся трудов по архитектуре… и так далее и тому подобное».

Затем он отправился в аптеку, а оттуда – в больницу, куда доставили Вильсона. На своем ложе пыток, с закованной в гипс рукой, мечущийся в жару, старый друг Шолмса бредил.

— Победа! Победа! – воскликнул Шолмс. – Я ухватил нить.

— Какую нить?

— Ту, которая приведет меня к намеченной цели! Теперь я на твердой почве, а на ней будут и отпечатки, и следы, указывающие верный путь…

— Пепел от сигареты? – спросил Вильсон; услышанное пробудило в нем жизненные силы.

— И много всего другого! Вы только подумайте, Вильсон, я докопался до таинственной связи, роднящей все происшествия, в которых замешана Белокурая дама. Почему именно эти дома выбрал Арсен Люпен?