Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 66 – Морис Леблан

— Значит, у нас с вами есть десять минут, чтобы поболтать. Давайте воспользуемся этим, господин Шолмс, и расскажите мне, я сгораю от любопытства: как это вам удалось узнать мой адрес и имя Феликса Давея, под которым я скрывался.

Внимательно наблюдая за Люпеном, чье хорошее настроение изрядно беспокоило его, Шолмс охотно согласился дать объяснения, которые к тому же тешили его самолюбие, и начал:

— Ваш адрес? Я его знаю благодаря Белокурой даме.

— Клотильда?

— Она самая. Вспомните-ка… вчера утром… когда я собирался увезти ее на автомобиле, она позвонила своей портнихе.

— Да, действительно.

— Так вот, позже я понял, что это были вы. И на яхте сегодня ночью усилием памяти, а это, быть может, одно из тех моих достоинств, которыми мне будет позволено похвастаться, мне удалось восстановить две последние цифры вашего телефона – 73. Таким образом, имея под рукой список «охваченных» вами домов, мне было нетрудно, как только я оказался сегодня в одиннадцать утра в Париже, найти в телефонном справочнике имя и адрес господина Феликса Давея. Узнав фамилию и адрес, я призвал на помощь господина Ганимара.

— Восхитительно! Высший класс! Мне остается только снять перед вами шляпу. Но чего я не могу уразуметь, так это того, как вы ухитрились сесть на гаврский поезд. Как вам удалось сбежать с «Ласточки»?

— Я и не сбегал.

— И все-таки…

— Вы отдали капитану приказ не приходить в Саутгемптон до часа ночи. Меня высадили в полночь, и я успел сесть на пароход, идущий в Гавр.

— Капитан мог предать меня? Но это невозможно.

— Он и не предавал вас.

— А как же?

— Это его часы.

— Часы?

— Да, его часы, которые я подвел на час вперед.

— Каким образом?

— Как подводят часы, простым переводом стрелок. Мы с ним болтали, я рассказывал ему то, что ему было интересно… Ей-богу, он ничего не заметил.

— Браво, браво, согласен, ход красивый. Но стенные часы, висевшие в его каюте?

— Да, с ними было посложнее, ноги-то у меня были связаны, но матрос, который охранял меня, пока капитан выходил из каюты, любезно согласился перевести стрелки.

— Как – он? Ничего себе! Он согласился?..

— О, он ведь не догадывался, чем чреват его поступок! Я сказал ему, что мне во что бы то ни стало надо попасть на первый лондонский поезд… и он дал себя уговорить…

— Благодаря?

— Благодаря маленькому подарочку… впрочем, этот замечательный человек имеет милое намерение передать его вам.

— Что это за подарочек?

— Да так, пустяк.

— И все-таки?

— Голубой бриллиант.

— Голубой бриллиант!

— Ну да, фальшивый, тот самый, который вы подбросили Блейшену, подменив бриллиант графини, а она потом отдала этот фальшивый бриллиант мне…

Тут вдруг раздался взрыв безудержного смеха. Люпен хохотал до слез.

— Господи, как смешно! Мой фальшивый бриллиант у матроса! А часы капитана! А стрелки настенных часов!..

Никогда еще Шолмс не чувствовал, что борьба между ним и Люпеном так остра. Своей изумительной интуицией он понимал, что за чрезмерной его веселостью таится невероятная концентрация мысли, Люпен как бы сосредоточивает все свои силы и способности.

Понемногу Люпен подошел совсем близко. Англичанин отступил и рассеянно сунул руку в жилетный карман.

— Три часа, господин Люпен.

— Уже три? Как жаль!.. А было так весело!..

— Я жду вашего ответа.