Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 72 – Морис Леблан

Ганимар вошел к консьержке и показал ей свое удостоверение:

— Четверо выходили отсюда?

— Да, двое слуг с пятого и шестого и двое их друзей.

— А кто у вас занимает пятый и шестой этажи?

— Господа Фовель и их родственники Прово… Они сегодня съехали. Оставались только эти двое слуг… Только что ушли и они.

«О! – подумал Ганимар и плюхнулся на кушетку, стоявшую в каморке. – Какой прекрасный случай мы упустили! Вся банда занимала один квартал!»

Сорок минут спустя два господина подъезжали на автомобиле к Северному вокзалу, они спешили на гаврский экспресс, за ними шел носильщик с чемоданами.

У одного из этих господ была на перевязи рука, он был бледен и явно нездоров. Другой казался очень веселым.

— Галопом, Вильсон, мы не должны опоздать на поезд… О, Вильсон, этих десяти дней я никогда не забуду.

— Я тоже.

— Какая красивая борьба была!

— Восхитительная!

— Ну, разве только пустяковые неприятности…

— Но очень пустяковые.

— Зато какой финал! Триумф на всех фронтах! Люпен арестован! Голубой бриллиант возвращен!

— Рука моя сломана!

— Когда речь идет о таких победах, что значит одна сломанная рука!

— Тем более моя.

— Конечно! Ведь, вспомните, Вильсон, как раз тогда, когда вы были в аптеке и так геройски страдали, меня осенило, я нашел ту путеводную нить, которая вывела меня из тьмы.

— Счастливая удача!

Дверцы уже закрывались.

— Пожалуйста, зайдите в вагон. Давайте поспешим, господа.

Носильщик, взойдя по ступенькам в пустое купе, укладывал чемоданы на сетку, а Шолмс тем временем втаскивал несчастного Вильсона.

— Да что с вами, Вильсон? Когда же это кончится!.. Держитесь, старый мой дружище… не надо нервничать…

— С нервами у меня все в порядке.

— Так в чем же дело?

— Я ведь только одной рукой владею.

— И что с того? – весело воскликнул Шолмс. – Вот еще неприятности! Можно подумать, что вы один такой на свете! А каково одноруким? Настоящим одноруким? Полно вам! Это не беда.

Он протянул носильщику пятьдесят сантимов.

— Отлично, дружище. Это вам.

— Спасибо, господин Шолмс.

Англичанин поднял глаза: это был Арсен Люпен.

— Вы!.. Вы! – остолбенело прошептал он.

А Вильсон, протянув вперед свою единственную руку и как бы предоставляя наглядное опровержение факта, пробормотал:

— Вы! Вы! Но вы же арестованы! Мне Шолмс это сказал. Он оставил вас с Ганимаром и тридцатью полицейскими, плотно вас окружавшими…

Люпен скрестил руки на груди и презрительно сказал:

— Вы подумали, что я позволю вам уехать, не попрощавшись с вами? После того, как у нас сложились такие прекрасные дружеские отношения! Нет, это было бы последней неучтивостью. За кого вы меня принимаете?

Поезд дал гудок отправления.

— Ну ладно, я вас прощаю… Есть ли у вас все необходимое? Табак, спички… Да… А вечерние газеты? Вы найдете в них подробности моего ареста и описание вашего последнего подвига, мэтр. А теперь до свидания, я счастлив был с вами познакомиться… правда счастлив!.. И если я когда-нибудь пригожусь вам, буду безмерно рад…

Он спрыгнул на платформу и закрыл за собой дверцу.

— Прощайте, – повторил он, помахав платком. – Прощайте, я буду вам писать… Вы тоже, правда? А как ваша сломанная рука, господин Вильсон? Жду новостей от вас обоих… Просто почтовую открыточку время от времени… А адрес мой: Париж, Люпену… Этого достаточно… Марки не нужно… До свидания… До скорого…