Книга Арсен Люпен против Херлока Шолмса, страница 80 – Морис Леблан

— Ах, черт побери! – выругался Шолмс. – В будуаре кто-то есть! Их-то мы и слышали. Скорее уберем лестницу.

Однако в этот самый момент какая-то фигура скользнула вниз, лестницу отставили, и человек, схватив ее под мышку, понесся к решетке – туда, где ждали его сообщники. Шолмс с Вильсоном, не раздумывая, кинулись следом. Они догнали грабителя в тот момент, когда он уже приставлял лестницу к решетке. Оттуда внезапно прогремели два выстрела.

— Вы ранены? – воскликнул Шолмс.

— Нет, – отвечал Вильсон и, обхватив беглеца, попытался его остановить. Однако тот, развернувшись, зажал Вильсона одной рукой, а другой нанес ему в грудь удар ножом. Вильсон с усилием выдохнул, зашатался и упал.

— Проклятие, – прорычал Шолмс, – если вы мне его убили, я тоже стану убивать!

Уложив Вильсона на лужайке, он бросился к лестнице. Но поздно… тот уже вскарабкался наверх и, соскочив на руки своих товарищей, убегал в кусты.

— Вильсон, Вильсон, ведь ничего серьезного, правда? Обычная царапина.

Двери особняка распахнулись. Первым выскочил господин д’Имблеваль, за ним – слуги со свечами.

— Что? Что такое? – вскричал барон. – Господин Вильсон ранен?

— Ничего особенного, простая царапина, – повторял Шолмс, успокаивая сам себя.

Но кровь текла ручьем, и лицо раненого побледнело.

Спустя двадцать минут врач констатировал, что острие ножа остановилось в четырех миллиметрах от сердца.

— В четырех миллиметрах от сердца? Этому Вильсону всегда везло, – позавидовал Шолмс.

— Повезло… повезло… – пробурчал доктор.

— А что вы думаете? Да с его крепким телосложением он поправится…

— За шесть недель в постели плюс два месяца на выздоровление.

— Не больше?

— Ну, если только не будет осложнений.

— А почему это, черт возьми, у него должны быть осложнения?

Окончательно успокоившись, Шолмс отправился в будуар к барону. На этот раз таинственный гость оказался не слишком скромным. Без стеснения наложил он лапу на табакерку с бриллиантами, опаловое колье, да и вообще на все, что заслуживает внимания честного вора.

Окно так и осталось открытым, переплет прекрасно распилили, и следствие, проведенное на заре, установило, что лестницу брали с соседней стройки, а значит, пришли именно оттуда.

— Следовательно, – не без иронии заметил господин д’Имблеваль, – это точное повторение кражи еврейской лампы.

— Да, если согласиться с первой версией полицейских.

— А вы все еще с ней не согласны? Вторая кража так и не поколебала вашего мнения о первой?

— Напротив, утвердила его.

— Невероятно! У вас есть неоспоримые доказательства того, что сегодняшнее ночное нападение было совершено извне, и все же вы продолжаете настаивать на том, что еврейскую лампу стащил кто-то из нашего окружения?

— Кто-то, живущий в самом доме.

— Как же вы все это объясняете?

— Я ничего не объясняю, месье, просто констатирую два факта, имеющие между собой видимую связь. Рассматривая их по отдельности, я и пытаюсь выявить, что именно их объединяет.

Сила его убеждения была так велика, а действия основывались на столь логичных рассуждениях, что барон в конце концов решил не настаивать.

— Хорошо. Придется предупредить комиссара…

— Ни за что на свете! – живо возразил англичанин. – Ни за что! К этим людям я обращусь лишь тогда, когда это понадобится.