Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 21 – Джон Диксон Карр

— Сынок, – обратился к нему Г. М., выбираясь из кресла, – дайте пожать вашу руку.

— Для меня это большая честь, сэр Генри.

— Я набожный человек, знаете ли, – горячо заверил его Г. М., – а уж после таких слов буду ходить в церковь и того чаще. Меня не ценят, сынок, это факт. От кого вы обо мне слышали?

— От одного моего приятеля, ирландского адвоката по имени Кит Фаррелл. Он нередко вспоминает дело о бронзовой лампе, а вы, по его словам, просто святой.

— О сынок, не следует верить всему подряд, – сказал Г. М., скромно открещиваясь от святости. – Хотя тогда разоблачение и правда было блестящим! Сногсшибательным!

— Разоблачение! – воскликнул викарий, в порыве вдохновения хватая Г. М. за плечи. – Вот именно. Если это и не Провидение, – рассмеялся он, – то во всяком случае самая большая удача, которая могла улыбнуться простому деревенскому священнику! Вы были посланы сюда, чтобы помочь мне с разоблачением!

Г. М. взглянул на него с тревогой:

— Погодите-ка, сынок! Я приехал сюда, чтобы…

— Мы немедленно идем ко мне домой, – решил преподобный Джеймс, – и вместе исследуем эту анонимку. Какая неожиданность – тут, оказывается, есть проход! – И он стал энергично подталкивать Г. М. к выходу. – Дорогой сэр, неужели вы не рады тому, что вам предстоит исполнить ваш священный долг?

— Честно говоря, нет, – заявил Г. М. – Видите ли, сынок, у меня тут снаружи стоит очень ценный чемодан на колесиках. Мне нужно отвезти его в гостиницу «Лорд Родни», поскольку…

— Ваш чемодан, сэр Генри? Не волнуйтесь о нем, умоляю вас! О нем позабочусь я.

— Да, именно этого я и опасаюсь. Видите ли…

— Вперед! – воскликнул преподобный Джеймс и распахнул дверь, на что колокольчик отозвался резким звоном. – Ах, ваш чемодан! – добавил он.

Чемодан сэра Генри, прислоненный боком к лотку с книгами так, что два его колесика висели в воздухе, спокойно дожидался своего хозяина. Преподобный Джеймс, разум которого был занят проблемами иного масштаба, решил, что перед ним самый обыкновенный чемодан; будучи человеком галантным, он вознамерился продемонстрировать силу и резко подхватил ценнейший багаж сэра Генри Мерривейла обеими руками. В результате чемодан грохнулся на тротуар – прямо на пузатенькие никелированные колеса. Пока викарий пытался ухватиться за несуществующую ручку, его правое колено, подобно тарану, случайно ткнулось в бок чемодана. И это сыграло роковую роль.

— Гляди-ка! – воскликнул священник и застыл в изумлении.

Чемодан сэра Генри, как живой, припустил вниз по гладкому тротуару с такой скоростью, что посрамил бы любую лошадь, стартующую на скачках.

С противоположной стороны улицы пара десятков детских ртов синхронно издала возмущенный вопль, слившийся с громким тявканьем собак всех пород и мастей – от манчестерского терьера до овчарки, которые понеслись вдоль дороги.

До сего дня Г. М. клянется и божится, что все это не его вина. Однако он допустил серьезный промах, в котором ни за что не признается.

В тот самый миг, когда колено викария задело чемодан, сэр Генри Мерривейл, размахивая руками, на всех парах бросился через дорогу, чтобы предупредить Томми Уайатта и компанию, что о гонке речи не идет. И вот прямо посреди улицы его накрыло собачье цунами. Оно крутануло его пару раз с такой силой, что у него с головы чуть не слетела шляпа, а потом его отбросило на асфальт, да так, что еще немного – и на дороге образовалась бы трещина. Трое отцов, не расставаясь с окурками элитных гаванских сигар, кинулись к нему с вопросом, что за пари он тут заключил.