Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 25 – Джон Диксон Карр

Настроение оставшихся заметно переменилось. Все вдруг ощутили, что в воздухе запахло вечерней сыростью, и невольно обратили взгляды к Вдове-пересмешнице, темный, слегка сгорбленный силуэт которой возвышался неподалеку.

Джоан не двигалась с места, сцепив руки, а в ее голубых глазах читалась тревога. Стелла Лэйси с напускным спокойствием устремила взгляд в пространство. Сэр Генри Мерривейл, наблюдавший за окружающими, уголком глаза заметил, как, скользнув вниз по пригорку, к ним приближается кто-то еще.

Учитывая вспыльчивый нрав Г. М., хорошо, что он не увидел этого человека раньше, поскольку тот, став свидетелем чемоданной гонки, был вынужден бухнуться на колени возле ближайшего пня и уткнуться в него носом, чтобы сдержать смех. Однако теперь от его веселости не осталось и следа.

Гордон Уэст был одет в поношенный свитер и выцветшие фланелевые брюки. Уголки его рта были опущены, словно от недовольства или обиды, а карие глаза светились любопытством.

— Судя по всему, – заговорил Г. М., – вы впервые услышали об анонимных письмах, верно?

Стелла Лэйси посчитала нужным вмешаться:

— Джоан, дорогая, – она взглянула на Г. М. с полуулыбкой, чтобы ее слова не прозвучали слишком желчно, – думаю, нам не стóит особенно откровенничать с этим джентльменом. Его имя – Генри Мерривейл, сэр Генри Мерривейл. – Гордон Уэст замедлил шаг, а потом подошел к ним вплотную. Стелла Лэйси заговорила громче: – Именно он вычислил убийцу в деле о пяти коробках – никому этого не удалось. Он тесно сотрудничает с полицией!

— И что же? – отреагировала Джоан, непроизвольно сжав кулаки. – Сегодня я… – Она осеклась. – Кстати, о каких анонимках идет речь и зачем мистеру Хантеру понадобилось консультироваться с моим дядей?

Мышцы на шее у преподобного Джеймса напряглись.

— Потому, – ответил он, – что меня обвиняют, – тут его голос дрогнул, – меня обвиняют во внебрачной связи с вами. Вообще-то, я должен получить от вас и вашего дяди разрешение на то, чтобы упомянуть вас во время завтрашней службы.

— Во время службы?! – воскликнула Джоан.

Гордон Уэст теперь стоял непосредственно позади нее, и его голос прозвучал хрипло от переизбытка чувств.

— Как вам только в голову пришло коснуться в проповеди этого письма? – произнес он, стараясь не терять самообладания.

— Более того, я намереваюсь зачитать его вслух.

Уэст медленно провел рукой по подбородку – вообще-то, ему не мешало бы побриться, подумал он. Для обладателя не очень высокого роста рука у него была широкая.

— Это письмо у вас при себе? – спросил Уэст. – Мы с Джоан можем его прочитать?

Преподобный Джеймс сунул руку во внутренний карман и сообщил, что, должно быть, оставил письмо дома. Сделав вид, будто его вдруг осенило, он полез в боковой карман своего повседневного пиджака из серого твида и извлек на свет сложенный вдвое листок писчей бумаги. На лице Г. М. не дрогнул ни один мускул.

— Можете, – сказал преподобный Джеймс и смущенно посмотрел в глаза Уэсту. – Чистая формальность: вы ведь вернете письмо мне? Обещаете? – улыбнулся викарий.

— Хантер, – медленно проговорил Уэст, – мне вы не понравились сразу, едва здесь появились. Теперь вы нравитесь мне еще меньше. Но я поведу с вами честную игру.

Не говоря ни слова, преподобный Джеймс протянул письмо, и его взяла Джоан. Викарий, заметно трепеща, но делая вид, что слова Уэста его не задели, обратил взгляд на Г. М.