Книга Смерть в бриллиантах, страница 110 – Си Джей Беннет

Королева сунула запечатанный конверт в карман твидовой куртки и объявила, что едет к рыбацкой хижине матери.

— Она, вероятно, нуждается в ремонте. Хочу хорошенько ее осмотреть, – сказала она пажу, который принес резиновые сапоги.

Королева взяла с собой трех корги, посадила их в верный “лендровер”, сама села за руль и туго завязала под подбородком косынку. Двое телохранителей следовали на почтительном расстоянии позади по извилистой, окаймленной соснами дороге через поместье.

Хижина на самом деле представляла собой бревенчатый домик с длинной верандой, выходящей на глубокую, привлекательную для лосося запруду, и выглядела так, словно перенеслась по воздуху из Канады: от лесов, снегов и медведей. Эта мысль заставила королеву поморщиться, когда она затормозила у крыльца – она вспомнила прямой эфир на двух языках, в котором она согласилась выступить в Канаде меньше чем через месяц. Какая глупость!

Она потянула ручной тормоз и глубоко вздохнула, прежде чем выйти и выпустить корги. Собаки были в восторге от изобилия новых запахов и быстро принялись за изучение периметра. С нежностью наблюдая за ними, королева обнаружила, что оперлась на машину, и вспомнила, что научилась чинить двигатель этой рабочей лошадки, когда была подростком в Виндзоре. Она гордилась этим навыком тогда и не перестала гордиться сейчас. Если она смогла освоить “лендровер”, то уж точно сможет сказать пару слов перед камерой. Нужны лишь практика и терпение, а в практике и терпении она была сильна.

Почувствовав себя лучше, она подозвала собак, быстро осмотрела домик изнутри, а затем села на веранде. Ее телохранители припарковали машину на приличном расстоянии – их было едва видно сквозь деревья. Сопение корги и плеск речной воды создавали идеальный фон для сосредоточенности. Она достала из кармана письмо Джоан и прочла его не отрываясь.

Итак, Джина на самом деле была Жинетт, и именно Жинетт устроила встречу на Крессуэлл-Плейс. Ее подруга говорила об этом с самого начала, но полицейские ей не поверили. Зато королева поверила, особенно учитывая новую деталь: Жинетт могла выбрать дом декана потому, что у нее уже был ключ.

Чем внимательнее она изучала письмо, тем больше убеждалась, что Жинетт Флёри – не случайная жертва, оказавшаяся не в то время не в том месте. Она хотела там быть. Она это устроила. Как и подозревала королева, она была в центре всего.

Жинетт знала, что Дино Перес (или Нико Родригес, как его называли в последних полицейских отчетах) – жестокий мужчина, и все же была взволнована встречей. Она пошла в тот дом добровольно и приложила немало усилий, чтобы стать той девушкой, какую он хотел видеть. Королева поискала в рассказе Джоан доказательство того, что прообразом для Жинетт служила княгиня Грейс, но, к ее беспокойству, на княгиню Монако ничто не указывало. Берил Уайт и Рита Голланц знали наверняка только то, что он заказал “принцессу”. Елизавета и сама когда-то была принцессой, а сегодня самой известной принцессой в мире была ее сестра, и это слово неприятно кольнуло королеву. Но ее беспокоило что-то другое, как шорох в углу комнаты.

Несмотря на опасения, образ принцессы, бриллианты, разорванное белое платье из “Дебенхемс” – все это казалось отвлекающими маневрами, средством достижения цели. Наряды королевы служили вечной темой для разговора, но для нее самой это был лишь вопрос соответствия случаю. Любимое ее облачение было на ней сейчас: твидовые бриджи, заправленные в старые резиновые сапоги, удобная твидовая куртка, купленная в двадцать один год, косынка, чтобы придержать волосы. Она ходила бы так каждый день. Она любила свои бриллианты, потому что каждый был сокровищницей семейных историй, но сами по себе они были лишь камнями – тяжелыми в носке и трудными в чистке. Дафна говорила об отвлечении внимания. Что, если важна девушка, а бриллианты – просто бриллианты? Что еще тут не так?