Книга Смерть в бриллиантах, страница 130 – Си Джей Беннет

Она пробежала первые листы со смесью облегчения и тревоги.

Тем же утром в полицейский участок на Лукан-Плейс доставили конверт, адресованный “Старшему по делу об убийствах в Челси”.

Дарбишир уже в сотый раз уставился на лежащее перед ним письмо. Он взял его, понюхал и передал детективу-сержанту Вулгару, который в данный момент занимал большую часть кабинета.

— Есть мысли? Чувствуете запах на бумаге? Уверен, я…

— “L'Air du Temps”, сэр, – радостно сказал Вулгар. – Нина Риччи. Моей маме они нравятся, сэр.

Дарбишир наморщил лоб:

— Они опрыскали письмо духами? Зачем, черт возьми?

— Приятный аромат, сэр, не правда ли? Хотелось бы, чтобы женщины чаще так делали.

— Когда пишут детективу-инспектору уголовного розыска? Об убийстве?

Вулгар пожал плечами:

— По крайней мере, это нам что-то дает, сэр.

— Что именно, сержант? Объясните.

Вулгар был все так же ретив, словно тянущий поводок щенок. Даже фиаско с Сеймуром выбило его из колеи минут на пятнадцать, не больше. Когда требовалась тяжелая полицейская работа, он проявлял меньше рвения, но, если нужно было “пораскинуть мозгами”, он был тут как тут.

— Это проститутка с хорошим вкусом. И мы знаем, что она не глупа. Никаких отпечатков на бумаге. Еще и печатать умеет. – Вулгар одобрительно кивнул.

— Сдаюсь, – вздохнул Дарбишир. Его все еще беспокоил инцидент с Сеймуром, потому что он прислушался к фантазиям своего сержанта и теперь чувствовал себя дураком. – Нет, Вулгар, мы не знаем, что она проститутка. Ваше предположение о хорошем вкусе субъективно. Она может быть даже “он”.

— О нет, сэр, – уверенно сказал Вулгар. – Точно “она”. И то, что приписано в конце про детектива-сержанта Уиллиса, сэр, ну…

Его уверенность, по взвешенному мнению инспектора, была необоснованной. Пока они знали только, что некто написал на дешевой надушенной бумаге, какую можно купить за полшиллинга в Вулворте, анонимное письмо из трех коротких абзацев и отправил его из сортировочного отделения на Оксфорд-стрит – то есть сделать это могли добрых десять тысяч человек. Дарбишир отдавал Вулгару должное: отправитель не был глуп. И этот человек знал Джину Фонтейн.

Или Жинетт Флёри, как теперь следовало ее называть. Все собеседники инспектора были уверены, что она итальянка. Дарбишир сам служил в Италии и знал, что перепутать итальянский язык с французским невозможно. Эта деталь приводила его в отчаяние.

— Все это может быть плодом чьей-то фантазии, – сказал он, – но мы не можем просто проигнорировать письмо. Я свяжусь с другом из Сюртé^[33] и посмотрю, есть ли у них сведения о Жинетт и Марианне Флёри. Если Марианну арестовали и отправили в лагерь, местная полиция должна знать. И если Родригес работал на гестапо, у них может быть информация о нем.

— Наверняка, сэр.

Дарбишир постучал ручкой по письму:

— Не забывайте, сержант. Критический взгляд.

— Да, сэр, – сказал Вулгар с ухмылкой, по которой было ясно, что он уже во все поверил. – Значит, они знали друг друга! Флёри и Родригес.

Он ничему не научился. Совершенно ничему.

— Возможно.

— Они могли быть любовниками, а он ее бросил. Или сбежал, сэр.

— Ей тогда было пятнадцать, если верить письму!

Вулгар пожал плечами:

— Всякое бывает.

У Дарбишира дома подрастали маленькие девочки, и он содрогнулся от одной мысли.