Книга Смерть в бриллиантах, страница 163 – Си Джей Беннет

— Такая прелестная тиара, – печально сказала королева-мать. – Теперь ее никто не захочет надевать.

— Я – точно нет, – заверила ее Маргарет.

— Я когда-нибудь куплю тебе другую, дорогая.

— Знаешь что? – сказала Маргарет сквозь облако сигаретного дыма. – На дворе, черт возьми, двадцатый век. Я, пожалуй, куплю ее себе сама.

Заместитель личного секретаря теперь безостановочно важничал. Джоан больше не выполняла секретарских обязанностей, и ей выделили собственный, гораздо меньший кабинет, чтобы Уркхарт мог делить свой с Сарой – машинисткой, которая ему помогала. Наряду с машинисткой он завел щенка: черного лабрадора по имени Нельсон, который ел все, что видел, и был обожаем работниками секретариата. Уркхарт оставил надежду на возвращение Фионы, так что это была лучшая замена, какую он смог найти.

Сара была хороша, но часто приходила к Джоан за советом. Однажды она принесла большую квадратную коробку, прибывшую аж из Америки, с пометкой “ХРУПКОЕ”.

— Здесь написано: “Только для глаз королевы”, но это же не может на самом деле так и быть, правда? Я имею в виду, это же не от ЦРУ или кого-то такого. Они так не пишут.

— Я посмотрю, если хочешь, – предложила Джоан.

— Правда? Спасибо большое.

Внутри, погруженная в бесконечные слои упаковки, лежала единственная виниловая пластинка в подарочной коробке, покрытой целлофаном. На этикетке значилось “The Queen's Suite”. К пластинке прилагалась записка, которую Джоан прочла с растущим изумлением. Она отнесла коробку Ее Величеству в тот же день.

— Это от Дюка Эллингтона, мэм. Он сказал, что встречал вас весной и хотел кое-что для вас написать.

Королева широко улыбнулась.

— Да, помню.

— Что ж, он написал. И записал со своим оркестром. Но они сделали только один экземпляр, мэм.

— В каком смысле?

— Это единственная пластинка. И он купил у “Коламбия Рекордс” авторские права, чтобы никто другой не мог ее выпустить. Он хотел, чтобы это был подарок лично для вас.

Лицо королевы озарилось совершенно по-новому.

— Правда? Можно взглянуть на записку? – Она встала. – Пойдем в бальный зал. Там есть патефон.

Музыка была прекрасна. Королева объявила, что это одно из лучших джазовых произведений, какие она слышала. И Филип согласился, когда, удивленный шумом, заглянул посмотреть, что происходит.

— Потанцуй со мной! – приказал он.

— Что? Здесь?

— А где же еще!

Он заключил ее в объятия, и персонал оставил их кружиться по залу.

Ноябрь сменился декабрем. Герцог Мейдстоунский с позором вернулся домой из своего краткого изгнания в Чикаго. Его без предупреждений и объяснений лишили почти всех древних семейных ролей в королевских торжествах. Лучшее, что он мог сделать, это дрожащим голосом спросить, сможет ли его сын восстановить привилегии, когда унаследует титул. Но вопрос оставался открытым. Его приглашения на охоту были отозваны. Герцогиня начала беспокоиться о его сердце.

В Йоханнесбурге – за пять тысяч миль от своих предприятий, аббатства почти-бывшей-жены и двух очень ценимых любовниц – Тони Раднор-Милн пытался создать впечатление, что всегда хотел посвятить жизнь виноделию и инвестициям. Он просил женщин присоединиться к нему, но все три вежливо отказались. Не было явной причины, по которой он не мог бы вернуться в Англию, но разумным это не казалось. Измена есть измена, и его брат предполагал, что в Хитроу их не встретят с распростертыми объятиями.