Книга Самое королевское убийство, страница 61 – Си Джей Беннет

Тут Астрид сделала то, чего никто не ожидал. Ее глаза наполнились слезами, и она, не сдержавшись, зарыдала – совершенно не театрально, размазывая тушь по лицу.

— П…простите! – всхлипывала она. – Не знаю, что на меня нашло! – Она попыталась прикрыть мокрые щеки тыльной стороной сжатых в кулаки рук. Лакей шагнул вперед с салфеткой, но Астрид покачала головой. – Со мной все в порядке.

Она глубоко вдохнула, выдавила из себя слабую, дрожащую улыбку и взглянула на ближайший крупный предмет – набор венецианских вееров на стене:

— Какая красота. Вы их коллекционируете? Это восемнадцатый век?

Королева сразу вспомнила мать Астрид, Мойру – тот же стальной внутренний стержень. Мойра боролась со всем известным пристрастием покойного мужа к алкоголю, делая вид, что ничего не происходит. Дочь она явно воспитала в том же духе. Но королева видела, что за тщательно выстроенным фасадом бедная Астрид абсолютно опустошена. Она явно была предана Неду и той жизни, которую они планировали прожить вместе. Эти двое подходили друг другу, несмотря на разницу в возрасте. Возможно, под ее влиянием он мог бы даже вновь найти дорогу в Сандрингем. Еще одна вечеринка, организованная Недом Сен-Сиром, – вот это был бы фурор.

Королева не стала делиться этими размышлениями с Астрид. Вряд ли они помогут. Но она попросила шеф-повара записать для Астрид рецепт лавандового песочного печенья и заверила ее, что семья с нетерпением ждет возможности попробовать джем.

Сэр Саймон и Рози оба работали допоздна. В январе прошлого года, вспомнила Рози, ее начальник имел обыкновение выключать монитор примерно в пять часов вечера, звонить в Лондон жене, чтобы поболтать, используя по максимуму затишье зимних каникул, прежде чем в феврале работа вернется на круги своя. В этом году леди Холкрофт все еще пребывала в Шотландии, но это не объясняло обеспокоенное выражение лица личного секретаря королевы и высокую стопку бумаг, над которыми он корпел.

— Что‐нибудь интересное? – спросила она, просовывая голову в его кабинет.

— Нет, если только вы не находите интересной дополнительную информацию к апелляции правительства в Верховный суд о деле Р. Миллера против госсекретаря по выходу из Европейского Союза, – ответил сэр Саймон, потирая глаза.

Он поднял голову:

— Все это дела чрезвычайной важности, но интересными они перестали быть восемь часов назад. Я уже запутался в этих евросоюзных перипетиях. Но ничего, разберусь.

— Это обязательно?

— Боюсь, да. Премьер-министр попыталась сослаться на королевскую прерогативу, чтобы спровоцировать наш выход. Этот ее пассаж: “Брексит значит Брексит”. Мы, ясное дело, заинтересованы в том, как применяется королевская прерогатива. Но в данном случае Брексит значит… – Он указал на груду бумаг на своем столе. – Не уверен, что хоть кто‐то понимает значение всего этого. Тем временем звонил секретарь премьер-министра. Хочет поговорить. Не предвещает ничего хорошего.

— Почему?

— Потому что она успела что‐то надумать за рождественские дни.

— Разве это плохо?

— Очень может быть. Премьер-министры, у которых слишком много свободного времени, склонны вынашивать плохие идеи и обсуждать их не с теми людьми, что делает их во много раз хуже.

— Я думала, отдых пойдет ей на пользу, – сказала Рози.