Книга Задачка на три корги, страница 105 – Си Джей Беннет

Они обсуждали бизнес Стивена. “Чарли” зашел в магазин незадолго до закрытия и объяснил, что ему перепало немного деньжат, которые он решил потратить на картины и мебель для нового загородного дома, который собирался приобрести. “Ну, знаете, чтобы он сразу стал уютным, обжитым”.

Стивен Рочестер отлично его понимал и был рад помочь. В отличие от городских толстосумов, наводнивших Котсуолдс, – они сорили деньгами, но не питали особой любви к винтажной мебели, вроде комода красного дерева в стиле ампир, которым “Чарли” восхитился с порога, – “Чарли” отличал георгианский стиль от викторианского и задавал так много вопросов об окрестностях, что в итоге они договорились пойти поужинать в паб.

Удобно устроившись за маленьким столиком у камина, они болтали о городах и деревушках Котсуолдса: где в основном живут любительницы йоги в дизайнерских леггинсах, а где почти все дома сдаются в краткосрочную аренду, а где изо всех сил стараются сохранить местный колорит. Стивен с удовольствием делился опытом. Еще они говорили об искусстве. “Чарли” проявлял неподдельный интерес к этой теме.

— Понимаешь, я ведь всего лишь любитель, ничего толком не знаю. Не то что тетушка моя, царствие ей небесное, от которой мне как раз наследство‑то и досталось. У нее была картина эпохи Возрождения – по крайней мере, тетушка всем так говорила. Она была уверена, что это Караваджо. Так ведь его звали?

— Да, – согласился Стивен. – Было бы изумительно, конечно, но, кажется, такое маловероятно. К тому же Караваджо – это не Возрождение.

— Правда?

— Да, он довел до совершенства стиль барокко. Прости, я, наверное, утомил тебя своим занудством.

— Вовсе нет! – возразил “Чарли”. – Ни капельки не утомил! – Они покончили с ужином и заказали десерт, правда Маклахлен, как птичка, поклевал панна-котту из мадагаскарской ванили с шоколадной крошкой и веточкой свежего базилика. – А как узнать, Караваджо это или нет?

Оказалось, что Стивен Рочестер разбирался в этом периоде практически на экспертном уровне, что не стало сюрпризом для Маклахлена, поскольку он еще до встречи с ним провел собственное небольшое расследование. До того как открыть свою галерею, Стивен много лет проработал в местных аукционных домах и как раз специализировался на барокко. Он много чего интересного рассказал про Караваджо, и, хотя Маклахлену было, в сущности, все равно, эрудиция собеседника его поразила.

— Ничего себе! Да тебе надо книгу писать! – с благодарной улыбкой воскликнул он.

— А что, может быть, и напишу, – деловито сказал Стивен, явно довольный собой.

Маклахлен налил ему еще вина.

— Какая картина запомнилась тебе больше всего?

— Ну, была, пожалуй, одна…

Стивен начал было рассказывать о миниатюре Питера Лели^[58], но, заметив, что “Чарли” не сильно впечатлен его ответом, решил поведать ему о портрете молодой девушки кисти Мэри Бил^[59], которая произвела настоящий фурор, когда ее случайно нашли за плохо прибитой панелью в доме приходского священника, жившего в викторианскую эпоху, неподалеку от Страуда^[60].

Маклахлен понял, что стал на шаг ближе к цели.

— Мэри Бил, говоришь? Неужели в те времена женщины могли рисовать? Не знал, что им это разрешалось.

— Далеко не всем. Но Мэри оставила после себя очень много работ, одну за другой штамповала, как на станке. У нее даже арт-менеджер был – ее собственный муж.