Книга Не по правилам, страница 4 – Саша Кей

Мелкий психует, с тяжким вздохом спрашивает:

— Когда ж тебя наконец замуж отдадут?

И уходит.

Тьфу.

Никак не привыкну, что он вырос. Самый неудобный брат из двух. Марат вот хотя бы забрал меня болезную, и тачку с парковки у «Амандины» пригнал.

Мысли о собственной машинке снова возвращают меня к этому Таиру с его возмутительными обвинениями.

Какая нелепость! И кто на такое поведется?

И вообще, я пока браслеты свои искала, которые, как оказалось, остались у Маринки, перетряхнула всю сумку.

Нет там ничего чужого.

Но вообще, чтобы обвинить меня в чем-то подобном, должно было происходить нечто такое, что делало это возможным. Я-то, конечно, не помню, но Таир-то об этом не знает.

То есть позавчера я, пьяная вдрызг, трогала его за самое интимное?

За ключи?

Это что, было самым привлекательным в мужчине?

Я силюсь вспомнить, но ничего не выходит. Несколько эпизодов просто исчезли из памяти, будто вырезанные кадры. Помню ход событий хорошо вплоть до звонков Мише; с этого момента — уже эпизодически.

Припоминаю, что меня выбесил какой-то красавчик едкими комментариями. Они были настолько не к месту, что я послала его в жопу. А дальше темнота.

Потом просвет, и мы с Маринкой топаем к ней домой. У меня болят ноги, но я, чтобы не потеряться, иду след в след за этой Сусаниной, которая петляет по пустому тротуару противотанковым зигзагом. Ее так качало, что при взгляде на нее меня начинало мутить.

А еще мне все время казалось, что нас кто-то преследует.

Как дошли, я уже не помню.

Даже не задаюсь вопросом, почему мы поперлись к Марине, хотя я живу ближе к «Амандину», всего в одном квартале.

Где и при каких обстоятельствах на моем пути возник Таир — тайна.

Где-то после жопы и до эпохального похода через несколько районов.

После я уже ничего и ни у кого трогать бы не смогла.

Интрига, короче.

Блин, и спросить не у кого. Марина тоже ни черта не помнит. И в баре никого знакомого не было. И как узнать?

Можно, конечно, позвонить бармену.

Костян мне должен.

Он ведь тоже виноват в том, что я наклюкалась. Хозяин синей ямы. Змей поганый меня вызвал, когда Дан начал барагозить. Я пришла, увидела Маринку, и понеслась.

В общем, я возвращаюсь в свою комнату за телефоном, чтобы позвонить бармену.

И даже дозваниваюсь.

— Костик, — начинаю я медовым голосом и выдвигаю повод для беседы: — Я случайно в баре ничего позавчера не теряла?

Костик начинает ржать:

— А как же! Совесть!

— Что?

И он начинает излагать. Всего Костя, конечно, не видел, ибо у него работа кипела, но и того, что он мне рассказывает, хватает, чтобы пожелать уйти в монастырь.

Костик старательно сдерживает гогот, выкладывая мне то, чему он был свидетелем.

Правильно.

Умный.

Знает, что я мстительная.

Я ведь могу сделать так, что ему совсем не до смеха будет.

Пока же я слушаю со смешанными чувствами. Вроде как выходки не в моем стиле, но я и сама не всегда могу сказать точно, на что способна.

Старательно накладываю летопись позавчерашнего вечера на обрывки своих воспоминаний. Минут через пять решаю, что, в общем-то, ничего страшного не произошло. Не из-за чего краснеть. Ну так вышло. Все сами виноваты.

Зря Костя говорил про утерянную совесть. Все в порядке. Она не потревожена.

Подумаешь, я того красавчика-язву заставила стоять неподвижно, изображая шест, вокруг которого я танцевала, забрасывая на него ногу, руку, потираясь об него пятой точкой…