Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 30 – Соня Мишина

— Если нам разрешат, сынок, ― отвечаю со вздохом. — Это только для тех, кто здесь живет.

— Давай мы тоже будем здесь жить? ― просит мой малыш.

Его слова ― словно нож по сердцу: если бы Максим не бросил меня, сейчас, возможно, мы бы именно здесь и жили…

— Это очень дорогое жилье, мой хороший. Твоя мама столько не зарабатывает… ― стараясь, чтобы голос не дрожал, отвечаю я.

Спешу увести его в подъезд, отвлекая болтовней о садике, о будущей поездке в зоопарк…

Так мы поднимаемся на нужный этаж. Дверь в квартиру уже открыта. На пороге ждет Максим.

Милана Романова. В гостях у Белых

По лицу Максима понимаю: он слышал последние слова жены. В воздухе повисает напряжение, густое, как неразбавленный сироп.

— Вика. ― Произносит он строго. — Это лишнее.

Мне бы поспорить, потребовать объяснений, но сверху доносится звонкий смех Антона — такой беззаботный, будто в его мире не существует ни аквариумов, ни угроз выселения. Этот смех обезоруживает меня лучше любых аргументов.

«Какое мне дело до чужого ребенка, даже если выношу и рожу его я? Сами разберутся, как его растить и кому воспитывать», — пытаюсь убедить себя, но сердце не на месте.

Зато Викторию ничего не смущает. Она похожа на фарфоровую куклу из антикварной лавки: красивая, холодная, с пустыми глазами, в которых не отражаются эмоции. Окрик мужа не оставляет на ее лице ни тени раздражения.

— Так вот. ― Она смотрит сквозь меня и теребит в пальцах янтарные четки. И откуда только достать их успела? ― До рождения ребенка вы с сыном сможете жить здесь. Выплаты разобьем на три этапа ― так принято. Первый ― аванс ― сейчас, раз уж в «Надежде» одобрили вашу кандидатуру. Второй ― после наступления беременности и третий ― после рождения малыша.

Она говорит будто о рассрочке на стиральную машину, а не о продаже моего тела.

— Сколько я получу сразу? ― Щеки пылают, будто меня ударили по лицу. При Максиме обсуждать деньги унизительно, но выбора нет: я должна покрыть долг перед Ирмой и перевезти вещи.

— Шестьсот тысяч. ― Максим отвечает вместо жены, его взгляд скользит по моему влажному, липкому от волнения лбу. ― Я организую переезд. Не хватало, чтобы наша суррогатная мать надорвалась, таская коробки.

Краем глаза ловлю реакцию Виктории. Ноль! Абсолютное равнодушие к тому, что муж будет проводить время с другой женщиной, нестарой и симпатичной. Она уже где-то там, в своем мире травяных чаев и медитаций. Понятия не имею, в каких облаках она витает, но Максим как муж ее не интересует ни капли.

— Спасибо. ― Больше мне сказать нечего. Не при посторонних.

— Так, мне пора… давайте уже подпишем бумаги, и я пойду, ― торопит всех Виктория.

Подписываю предварительное согласие и расписку. В руках пачка купюр — больше, чем я держала за всю жизнь. Наличными. С ужасом думаю, что я таких денег и не видела никогда. Хорошо, что не придется ехать с ними и с ребенком через всю Москву в метро и маршрутках!

— Теперь поднимись и загляни в детскую. Может, вы с сыном захотите что-то туда докупить или что-то поменять… ― Максим кивает мне на лестницу, а сам отправляется провожать Викторию, которая очень торопится уйти.

Я поднимаюсь на второй этаж. Здесь две спальни, детская и второй санузел. Из детской доносится возбужденно-радостный голос сына: