Книга Мама по контракту. Моя вторая семья, страница 27 – Соня Мишина

— Угу! Мы тогда прятались в машине, и ты сказала «ш-ш-ш», как в кино! ― Сын, к счастью, воспринимает все легко, без страха.

— Именно! ― Я поправляю ему воротник. ― Сегодня нам снова нужно быть тихими-тихими агентами. Мы зайдем в один секретный дом…

— Там злодеи? ― настораживается мой пугливый крольчонок.

— Нет-нет, там добрые доктора, ― спешу заверить я. ― Но они... мм... должны проверить, смогу ли я стать супергероем для одной мамы. Как твой медвежонок Тимми — помнишь, мы лечили его плюшевое сердечко?

— Да! Я ему градусник прикладывал! ― оживляется сын.

Врачей он не боится. Доверяет им. Тем более, что проверять будут не его, а меня.

— Сегодня будет похоже. ― Я целую его в макушку и возвращаю ему карамельку «Дюшес». Ту самую, которую положил он мне в сумочку утром на удачу. ― Только тебе дадут поиграть в комнате с игрушками, а потом…

— Потом нам дадут награду за миссию? ― Тоша иногда играет в игры в моем смартфоне, так что знает: результатом успешно пройденных испытаний должен стать приз.

— Конечно, агент Антошка. ― У меня выступают слезы на ресницах, и я поспешно их смаргиваю. ― Ты же у меня лучший напарник!

* * *

Здание центра «Надежда» выглядит не так, как я представляла. Никаких стеклянных фасадов, хромированных деталей или навязчивой рекламы — только строгие оштукатуренные стены песочного цвета, высокие прямоугольные окна и череда аккуратных табличек у входа. Четыре этажа, но здание кажется выше из-за узких вертикальных окон и устремленных вверх линий.

Милана Романова. Центр “Надежда”

Я замираю на пороге коридора, и мир вокруг сужается до одной точки.

Максим.

Здесь.

В этом стерильном коридоре, под мягким светом матовых ламп, он кажется нереальным. Как будто мои страхи материализовались и сели на кожаную скамью, отложив папку с документами.

Его взгляд поднимается — и накрывает меня волной.

— Мам... — Антон жмется ко мне, пряча лицо в моей куртке. — Кто этот дядя?

Мои пальцы сжимают его плечо слишком сильно.

— Никто, — шепчу я. — Просто... деловой партнер.

Но Максим уже встает.

— Милана, — произносит он мое имя так, словно у него сводит челюсти.

Я чувствую, как сердце колотится где-то в горле.

— Максим Леванович, — выдавливаю, делая шаг назад. — Какая... неожиданная встреча.

Макс не сводит глаз с Антона.

— Твой сын? — спрашивает тихо.

Я прикрываю ребенка собой, будто могу спрятать его.

— Да.

— Сколько лет?

— Четыре, — пищит у меня из-за спины Антоша.

Я прикусываю губу изнутри, и взгляд Максима тут же прикипает к моему лицу. Он наверняка помнит эту мою привычку ― кусать губы в момент, когда я испытываю сильную неловкость и смущение.

Глаза Максима чуть сужаются. Он поднимается со скамьи и делает шаг в нашу с сыном сторону.

— Интересное совпадение. ― Его голос звучит зловеще.

Антон, почувствовав напряжение, дергает меня за руку:

— Мам, ты обещала игрушки! Пойдем!

— Да, конечно, — хватаюсь за эту соломинку. — Нам пора.

Максим делает еще шаг вперед. Я отступаю, прижимая Антона к себе.

— Ты здесь зачем... — Он бросает взгляд на табличку «Врач-репродуктолог», и его лицо вдруг искажается. — У меня, значит, денег не взяла. Решила — лучше продаться?

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Это не продажа!

— Нет? — Он почти смеется, но в глазах — чистая ярость. — Тогда что?!