Книга Единственная для офицера, страница 32 – Ева Енисеева

Но не сегодня.

Не после того, как он меня поцеловал.

Кончалась уже третья тренировка, а след от его поцелуя до сих пор жёг губы.

Я дожила до конца занятия на чистом адреналине. И ни разу не коснулась своих губ пальцами. А хотелось. Очень хотелось почему-то их коснуться, будто так я бы и его коснулась.

Едва последняя ученица покинула зал, я заперлась в раздевалке и просто сползла по двери на пол.

— Алиса Сергеевна, вы чего? В узком проеме замерла Марина. Да, кажется, Марина её зовут.

Она по выходным ходила ко мне на стретчинг, а вечером я видела её у тренажёров. Успешная женщина-адвокат.

— Вы в порядке? — голос ровный, но в нем проскользнула тревога.

Я судорожно сглотнула и попыталась подняться, опираясь ладонями о холодную стену. Ноги были ватными.

— Да… Простите, я думала, что здесь одна. Минутку, я сейчас.

Марина поставила свою спортивную сумку на скамью и внимательно посмотрела на меня в упор.

— Что, совсем тяжело? — спросила она.

Я улыбнулась.

С каким-то надрывом улыбнулась.

— Просто слишком много эмоций для одного дня, — ответила я.

— Бывает, — Марина подошла ближе и села рядом.

На пол.

Прямо в дорогом спортивном костюме на не самый чистый пол раздевалки.

Этот жест меня как-то… обезоружил что ли. Хотя не то, чтобы я в этот момент была во всеоружии.

— Пол — это самая честная точка, Алиса Сергеевна, — спокойно произнесла она, глядя прямо перед собой. — Отсюда некуда падать. Можно только подниматься.

Я нервно усмехнулась.

— Я, кажется, падаю уже лет восемь. И каждый раз, когда мне кажется, что я нащупала дно, снизу стучат.

— Стучат обычно те, кого мы сами там заперли, — Марина повернула голову, и её внимательный взгляд прошил меня насквозь. — Может, уже стоит его выпустить да сразиться?

Не зная всей правды, Марина ударила точно в цель. Адвокаты, чтоб их.

Она поднялась, легко и грациозно, и протянула мне руку.

Я взяла её за руку и поднялась, чувствуя, как внутри что-то становится на место.

— Спасибо, Марина, — искренне ответила я.

— Тренировка в субботу в силе? — она улыбнулась уже своей обычной, деловой улыбкой.

— В силе.

Она попрощалась и вышла из раздевалки.

Сама того не зная, она подтолкнула меня к действиям.

Все выложить и отдаться на суд Корсакова.

На суд, по итогам которого мне конечно вынесут обвинительный приговор.

А перед тем…

Сколько лет уже прошло? Может, хватит лелеять старые обиды?

Я смотрела на экран, где в списке контактов уже восемь лет висел номер, который я не смела набрать. “Мама”.

В памяти пронеслись обидные слова, которые она мне наговорила.

— Принесла в подоле.

— И от кого!

— Я тебя не так воспитывала!

И как папа метался по кабинету. Его задумчивый взгляд и такое тяжёлое молчание.

Я тогда думала, что они меня ненавидят.

Хотя в тот момент может так оно и было.

Но сейчас… когда столько воды утекло… Может…

Я глубоко вздохнула и, прежде чем страх успел парализовать пальцы, нажала на кнопку.

Гудок. Второй. Третий…

— Алло? — голос мамы прозвучал так близко, будто она стояла в соседней комнате. Такой же мягкий, как раньше. До того дня.

— Мам… это я.

В трубке воцарилась такая тишина, что я услышала собственное бешеное сердцебиение. А потом — судорожный, рвущий душу всхлип.

— Лиса?.. Серёж! Серёжа, иди скорее! Это Алиса! Господи, Лисонька… доченька моя…