Книга Единственная для офицера, страница 29 – Ева Енисеева

Я ведь его тогда добила.

В ту ночь. У кубрика. После пожарной машины.

Он когда выслушал мою отповедь, сразу сделал шаг ко мне, в его глазах вспыхнуло что-то пугающее.

Я тогда подбородок задрала повыше. Знала, что жалеть об этом буду. Что запомню этот момент на всю жизнь — тоже знала.

Но мне тогда надо было сделать это. Навсегда отвернуть его от себя.

Тогда это казалось мне правильным. Это казалось решением всех проблем.

Я исчезну. Отец Захара успокоиться. Мой отец будет и дальше вести свой бизнес. А Захар добьётся своей мечты.

Правильно же.

Только вот не было это ни капли не правильным.

— Я просто хотела узнать, каково это — переспать с будущим офицером. Оказалось — ничего особенного. Архонтов, по крайней мере, умеет ухаживать красиво.

Я тогда тоже увидела, как у него на скулах заиграли желваки. Прямо как сейчас. Он смотрел на меня так, будто я ударила его. Битой. По лицу. Вся та нежность, что была в нем раньше, будто вмиг вымерзла, оставив только выжженную пустыню. Арктическую.

— Значит, это всё было... ради развлечения? — его голос тогда стал пугающе тихим.

— Называй как хочешь. Завтра мой отец забирает меня отсюда. Так что — прощай, старший сержант.

Я развернулась и зашагала к дверям корпуса, чувствуя его взгляд, жгущий лопатки.

— Стой! — рявкнул он мне в спину.

Я не остановилась. Забежала внутрь, захлопнула дверь и прислонилась к ней, сползая вниз. Сердце колотилось в горле. Я слышала, как он ударил кулаком в стену снаружи.

Тогда я тоже плакала.

Да что же это такое. Почему рядом с ним я становлюсь жалкой?

А теперь…

— Алиса…

Меня резко вернуло в зал.

Я молчала.

А что мне было говорить?!

Всё это было такой идиотской глупостью! Таким фатальным стечением обстоятельств!

Я ведь не знала тогда, что у нас… Даня.

Я заглянула Корсакову в глаза.

Сочувствие в его взгляде сгорало в пламени нарастающего гнева. Желваки на щеках заходили ходуном, глаза сузились. Захар был на пределе. Час танцев с чужими женщинами, поцелуй, а теперь эти слезы — он явно не понимал правил этой игры.

Добро пожаловать в мою жизнь, Захар.

— Не хочешь меня? — спросил он.

Как у него всё просто а! Как у этих мужиков всё просто!

— Или ревёшь, потому что хочешь?

Хочу, Захар. До безумия хочу. До дрожи в пальцах, до темноты в глазах. Меня же разожгло как печку, стоило тебе просто появиться в моей жизни. Ты — моё личное пламя. Только гореть уже больше нечему.

Нечему же?

От меня итак один пепел остался.

Он вдруг отступил. Резко, почти грубо.

— Да что тебе не нравится, блять?! — Захар сорвался. Его голос громом прокатился по пустому залу, заставив зеркала задрожать. Или это я сама дрожала? — Я не понимаю тебя, женщина! Я пришел, я здесь, я тебя не собираюсь больше отпускать! Ты ведь плавишься в моих руках! Ты отвечала мне, Громова!

Он взмахнул рукой, едва не задев стойку с аппаратурой.

— Я не экстрасенс и не психолог, Алиса! Я солдат! Если тебе плохо — скажи! Если хочешь, чтобы я ушел — скажи в лицо! Но не смей смотреть на меня так, будто я твой палач!

Я зажмурилась, закрыв лицо ладонями, пытаясь прийти в себя. В голове пульсировало: “Уходи, уходи, уходи”. Но сердце предательски тянулось к его ярости, потому что его гнев был честнее, чем вся моя “спокойная” жизнь.

Я закрыла лицо руками, стараясь унять слёзы, стараясь в себя прийти, в реальность вернуться.