Книга Единственная для офицера, страница 28 – Ева Енисеева

Я смотрела на него, и внутри всё переворачивалось. Настало время выполнять вторую часть сделки с генералом: сделать так, чтобы Захар сам не захотел меня видеть.

Я медленно отняла руку.

Я должна была.

Его отец ясно расписал, что нас всех ждёт, если я этого не сделаю…

Мой взгляд стал холодным, отстраненным.

— Знаешь, Захар... — я заставила себя усмехнуться, глядя ему прямо в глаза. — Насчет завтра. Не утруждайся.

Он нахмурился, не понимая перемены в моем тоне.

— В смысле?

— В прямом. Эта игра в “солдатку” мне порядком надоела. Грязь, берцы, казарма... — я брезгливо обвела взглядом стены. — Это было забавно для разнообразия. Экзотика, понимаешь? Но сегодня я поняла, что с меня хватит.

Лицо Захара начало каменеть.

— О чем ты говоришь, Алиса?

— О том, что произошло в ангаре, — я пожала плечами, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это был... отличный финальный аккорд. Красивое завершение моего маленького приключения. Ты ведь не думал серьезно, что я брошу свою жизнь, танцы и нормальных мужчин ради того, чтобы ждать тебя из твоих гарнизонов?..

Глава 16. Алиса

Захар отстранился так резко, будто я была под напряжением. Безжалостный свет люминесцентных ламп, отраженный в зеркалах, ударил по глазам, заставляя зажмуриться. В ушах всё еще вибрировала музыка, хотя она давно стихла. Пахло штормовым морем. Запахом, который я безуспешно пыталась вытравить из памяти восемь лет.

— Лисичка, ты чего? — Его голос прозвучал глухо, с какой-то опасной трещиной.

Я резко вдохнула. По моим щекам бежали слёзы. Горячие, злые, они прокладывали дорожки по коже, смывая остатки самообладания.

Да я разревелась перед ним! Боже… да что такое происходит?

— Ничего, — жалобно пискнула я, ненавидя себя за этот звук.

Моё “ничего” планировалось жёстким, холодным, расставляющим всё по своим местам. Я должна была указать ему на дверь, напомнить о моём несуществующем муже, о приличиях.

Но что-то пошло не так.

У меня рядом с ним вечно всё идёт куда-то не туда. Будто внутренний компас сбивается, заставляя терять так тщательно выстроенные ориентиры.

— Ты чего, маленькая?

И от заботы в его голосе стрелка моего поломанного компаса начала вращаться с бешеной скоростью.

Он шагнул ко мне. Личное пространство? Нет, для Корсакова такого понятия не существует. Он в моё сердце всегда врывался с ноги. А точнее с руки, ведь его шершавые, мозолистые пальцы стали стирать влагу с моих щёк. Пальцы человека, который привык держать оружие. Мне бы прильнуть к ним. Мне бы открыться им. Пусть берёт моё сердце, пусть душу забирает. Только пусть рядом останется и никогда больше не уйдёт.

Рассказать всё. Сейчас.

Сесть на этот холодный пол, обхватить колени и просто выплеснуть на него всю ту боль, которую я носила в себе. Объяснить, почему я сбежала той ночью, почему сменила номер и город. И фамилию.

Раскрыться до самого дна, чтобы он увидел — там не пустота, там выжженное поле.

— Я тебе больно сделал? — В его глазах, темных, как предгрозовое небо, мелькнуло что-то похожее на панику.

Я молчала. Воздух в зале стал таким, что не вдохнуть, его хотелось раздвигать руками.

Сделал. Только не ты, Захар.

Я сама нам больно сделала. А ты просто добавил, когда не стал меня ни искать, ни останавливать. Когда поверил так быстро моей наглой лжи.