Книга Единственная для офицера, страница 43 – Ева Енисеева

Захар предложил столик в углу, там, где он пил в прошлый раз.

Он здесь ощущался верно, хотя и выглядел так, будто только что с поля боя. Хотя… он и так только что с поля боя.

А я в своей примятой рубашке и с большим кольцом на безымянном пальце чувствовала себя… странно.

Подошёл официант.

Меню оказалось не очень богатым, но я выбрала салат и гуляш, припоминая, сколько у меня с собой налички.

— О чем думаешь? — спросил Захар, когда официант ушёл.

Я посмотрела на него. В его серых глазах было столько всего, что я не знала, соврать или честно поделиться.

— О том, как узнала о беременности, — сказала я правду.

Захар замер. Весь. Словно превратился в каменное изваяние. Только жилка на его шее начала биться чаще. Его руки, лежащие на столе, казались огромными. На костяшках темнели ссадины.

— Расскажи? — попросил он негромко.

Но пришел официант, и нас разделили тарелки с горячей едой.

Захар начал есть — молча и быстро, с профессиональной скоростью человека, который привык глотать еду, когда есть возможность.

Я ела медленнее, кусок в горло не лез, и наблюдала за ним.

Когда первый голод ушёл, Захар откинулся на спинку стула.

— Так как это было?

А я уж думала, что он забыл и удастся съехать с этой темы.

— Когда я уезжала из Академии, я еще не знала, — начала я тихо, глядя на ссадину на его виске. — Твой отец ясно сказал, что я должна убраться из города. Своих родителей я поначалу видеть не хотела. Вот и сняла какую-то каморку в области. Знаешь, такую, где обои держатся на честном слове.

Я улыбнулась, а Захар нет. Он сжал кулаки.

— Месяца через два я поняла, что со мной что-то не так. Думала — стресс, акклиматизация… А в тот вечер до меня дошло.

Я облизала губы. Как-то инстинктивно.

Захар подался вперед.

Я посмотрела ему в глаза.

Захотелось сгладить рассказ… или вообще прекратить его, но…

— Как всё было? — снова спросил он.

Я сжала зубы и решила продолжить, хоть мне и сложно было об этом вот так — вслух.

— У меня оставалось сдачи с продуктов рублей триста, а до зарплаты ещё пять дней. Но я пошла в аптеку и купила тест, — фальшиво улыбнулась я. — На второй денег не хватило, я его уже потом сделала. А когда в первый раз увидела две полоски, то начала смеяться. Вот как всё было.

— Смеяться? — Захар смотрел на меня так, будто я говорила на иностранном языке. — Что в этом могло быть смешного, Алиса?

— Всё, Захар. Абсолютно всё, — я горько усмехнулась, ковыряя вилкой салат. — Финальный аккорд моего крушения. Я только что потеряла любимого человека, привычную жизнь. Я жила в каморке, где из мебели была только кровать и кривой стол. У меня не было денег даже на нормальную еду. И тут — две полоски. Понимаешь? Конура и разруха! Не лучший момент для потомства. И тут — он. Твой сын. Который решил, что нам обязательно нужно выжить. Я смеялась, потому что плакать уже просто не было смысла. Все слезы я выплакала еще на КПП , когда из академии вышла и села в машину твоего отца.

Захар прикрыл глаза. Он словно переваривал каждое моё слово, примеряя его на себя.

— Ты не могла найти меня? — прохрипел он. — Не могла связаться?

— Твой отец сказал, что если я приближусь к тебе, он…

Захар ударил ладонью по столу. Посуда жалобно звякнула, а люди за соседними столиками вздрогнули и притихли.