Книга Единственная для офицера, страница 44 – Ева Енисеева

— Прости, — бросил он, тяжело дыша. — Сука… Прости.

Он поднял на меня взгляд. В его серых глазах была такая бездонная, выжигающая нутро боль, что мне захотелось протянуть руку и коснуться его щеки. Но я не посмела.

— А твои родители? — вдруг спросил он. — Почему к ним не пошла?

Я болезненно скривилась.

— Если коротко, то… я позвонила, и они не… не приняли меня с ребёнком.

Захар замер. Тишина между нами стала почти осязаемой. Он медленно перевел взгляд на свои руки, потом на мое кольцо.

— И мы сейчас… — он запнулся, и его голос стал опасно тихим. — Мы сейчас оставили нашего сына с ними? С теми, кто отвернулся от тебя, когда ты больше всего нуждалась в помощи?

Глава 24. Алиса

Я и сама долго обижалась на родителей, так что недоверие Захара понимала хорошо.

— Они выставили тебя беременную на улицу, — сказал он.

— Они не выставили... — попыталась я объясниться. — Они просто не поддержали. Сказали, что я… Это было восемь лет назад, Захар!

— Что они сказали?

Я замолчала.

— Ну?

— Что семью опозорила.

У него костяшки на кулаках побелели.

— Корсаков, — тихо сказала я, накрывая его кулак своей ладонью. — Они совершили ошибку. Страшную. Но если я буду ненавидеть всех, кто когда-то причинил мне боль, во мне самой ничего живого не останется. Отец тогда был на пике карьеры, мама...

Захар медленно поднял на меня взгляд. В нем было столько глухого бешенства, что мне на секунду стало холодно.

— Ты считаешь, это их оправдывает?

Я замолчала.

Нет, это их не оправдывало, но…

— Если тебе стреляют в спину, значит, сзади враги.

— У тебя всё так просто, Захар, — ответила я. — Но они — единственные бабушка и дедушка Дани! Я хочу, чтобы у моего… чтобы у нашего сына была семья, понимаешь? Большая семья!

Захар резко отодвинул тарелку.

— Семья — это те, кто не бросает, когда наступает жопа, — отрезал он. — А это — декорации какие-то.

Я замолчала. Крыть было нечем. Это была правда — горькая, как полынь.

— Они любят Даню, — наконец выдавила я. — И он их полюбил. Я не могу просто вычеркнуть их снова.

Захар долго молчал, глядя куда-то сквозь меня.

— Ладно, с ними разберёмся позже, а сейчас поехали собираться.

Он достал из кармана несколько купюр, бросил их на стол, не глядя на сумму, и поднялся.

Я нахмурилась, не спеша подниматься.

— Всмысле?

— В прямом, Корсакова. Ты — моя жена. Пацан — мой сын. Моя семья живет со мной.

Я нервно усмехнулась, складывая руки на груди. — Подожди-подожди. То есть ты вот так просто решил? Пришел, увидел, окольцевал и в пещеру поволок?

— Это логично, Алиса. Мы женаты.

— Мы женаты пятнадцать минут! — я перешла на шипение.

— Уже пятнадцать минут, как ты должна жить у меня.

Я замерла, сжимая сумку.

— Нет.

Захар сузил глаза.

— Алиса, не беси меня, — предупреждающе произнес он, и в его голосе прорезался тот самый майор, которого боятся подчиненные.

— А то что?

— Послушай меня, муж. Я очень рада, что ты нашелся. Я рада, что у Дани есть отец. Но я — не один из твоих спецназовцев. Я женщина, которая восемь лет сама принимала решения. И “сидеть ровно”, как ты написал в смс, я не собираюсь.

Я развернулась и зашагала к выходу, чувствуя, как спину жжет его яростный взгляд.

— Громова! — рявкнул он на весь бар.

— Корсакова! — не оборачиваясь, крикнула я в ответ, толкая тяжелую дверь “Якоря”. — Привыкай к моей новой фамилии, майор! У неё очень скверный характер!