Книга Единственная для офицера, страница 7 – Ева Енисеева

— Это не служебная необходимость, это личное! Он просто... — я осеклась.

— Лиса, послушай старого, — Михалыч подался вперед, понизив голос. — Захар хороший мужик, его у нас очень уважают. Бодаться с ним официально бесполезно — он тебя просто размажет бумажками. Тебе с ним договориться надо.

— Договориться? — я горько усмехнулась.

Договориться.

Он не договариваться пришёл.

— Все мы люди, Алиса. Мужики — они же как? К ним подход нужен. Ты девка видная, характерная. Пойди к нему, поговори по-свойски. Ну, знаешь... — он неопределенно покрутил рукой в воздухе. — Замасли как-нибудь. Подари чего-нибудь солидное.

Я едва не расхохоталась.

Я ему невинность подарила. Хватит с него подарков!

— И где мне искать этого “героя”?

— Вечером приходи. В “Старом Якоре” он будет. День рождения у одного из офицеров. Сходи, Лиса. Сытый мужик — довольный мужик. А если еще и захмелеет... Может, удастся выторговать твои часы. А иначе завтра в шесть он уже официально ключи потребует.

Я сжала лямку сумки так, что затрещала кожа.

— Замаслить, говорите? — прошипела я.

Только вышла из клуба, и ледяной ветер тут же швырнул мне в лицо горсть колючего снега.

Михалыч, добрый ты человек, если бы ты знал, что этот “хороший мужик” специально меня выкурить из зала хочет…

“Замаслить”.

Внутри всё горело от унижения.

Я села в машину и до боли сжала руль.

Ладно. Всё по очереди.

Даня. Мне нужно забрать Даню.

Ох боже мой, что же я буду делать?! Если я сейчас лишусь вечерних групп, нам не на что будет жить. Гроши из детского сада не покроют и половины аренды нашей квартиры, не говоря уже о нормальной еде и одежде для растущего ребенка.

— Ради сына, Алиса. Просто ради сына, — прошептала я своему отражению в зеркале. — Сходишь, поговоришь спокойно. Может, договоримся.

До дома няни я доехала на автопилоте. Тётя Оля, учительница на пенсии, уже ждала меня. Даня мирно спал на диване, обнимая собранный из лего космический корабль.

— Милая, ты чего такая напуганная? Случилось чего? — заботливо спросила она.

— Случилось. Один несносный майор хочет меня из зала выкурить. Завтра уже ключи требует. А чем я платить буду? Вам, за квартиру…

Слёзы всё-таки прорвались. Я быстро смахнула их, злясь на свою слабость.

— Что за майор-то? — спросила тётя Оля.

— Корсаков.

Она всплескнула руками.

— А говорят, такой хороший мужик!

Я горько усмехнулась, вытирая щеку тыльной стороной ладони.

— С другими может и хороший, а со мной — стихийное бедствие, а не мужик.

— Ну-ну, тише, девочка. Не плачь, Данечку напугаешь, — она ласково погладила меня по плечу. — Ты сильная, со всем справилась! Школу свою практически с нуля подняла. И сейчас справишься. Может, и правда, поговори с ним? Мужчины — они же только с виду кремень, а внутри...

— Внутри у него выжженная пустыня, тётя Оля.

И я приложила к этому руку.

— А ты по-мудрому, Алис, ну, — она выразительно округлила глаза. — Оденься, макияж сделай.

— Не могу я так…

— Да я ж тебя не заставляю к нему в койку прыгать! — возмутилась учительница. — Просто… чуть-чуть.

Она замялась.

Я не стала развивать тему этого “чуть-чуть”. Забрала Даню и, поблагодарив няню, отправилась домой.

Даня всё-таки проснулся и мы долго лежали вдвоём. Он рассказывал про свой день, а я прочитала ему книжку. Когда его дыхание стало ровным и глубоким, единственное, чего мне хотелось — уснуть рядом.