Книга Единственная для курсанта, страница 17 – Ева Енисеева

— Ничего не было, — прошептала я, пытаясь возвести между нами прежнюю стену.

— Было, — отрезал он. — Ты мне нравишься настолько, что это уже похоже на болезнь. Я зависим от твоего упрямого взгляда, Алиса. И я ненавижу себя за это.

— Почему… — я запнулась, не зная, что спросить. Почему он так жесток? Почему он здесь? Почему это плохо?

Но Захар снова накрыл мои губы своими, на этот раз мягче, почти отчаянно, пробуя на вкус мой страх и мой ответный жар. Его руки скользнули под мою рубашку, обжигая кожу ладонями, и я почувствовала, как земля окончательно уходит из-под ног.

Я сама не поняла, как оказалась лежащей на матах.

— Алиса… — выдохнул он мне в шею, и от того, как интимно и надломленно прозвучало мое имя, у меня по всему телу разошлись мурашки.

В этот момент…

В этот момент его рука, горячая и тяжелая, скользнула по моему животу вверх, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от неведомого ранее, пугающего и одновременно манящего чувства. Мат был холодным, но мне было жарко. Его дыхание, его близость… А я ведь знала о страсти только по красивым движениям в танго.

— Захар... — выдохнула я, упираясь ладонями в его плечи.

Он не услышал, его поцелуи стали более лихорадочными, спускаясь к груди.

— Захар, стой! — уже громче сказала я и слегка толкнула его.

Он замер мгновенно. Словно я рванула стоп-кран. Несколько секунд он просто лежал, уткнувшись лбом в моё плечо, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце. А потом он медленно поднялся, сел на пятки и провел рукой по волосам, тяжело дыша.

В ангаре воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая только нашим прерывистым дыханием.

— Извини, — хрипло бросил он, не глядя на меня. — Я... я зашел слишком далеко.

Я села, дрожащими руками застегивая пуговицы рубашки. В горле стоял ком. Я была напугана собственной реакцией не меньше, чем его напором.

— Я не... я никогда этого не делала, — прошептала я, глядя в пол.

Захар резко повернул голову.

Он долго смотрел на меня, будто заново оценивая. Вся его напускная жесткость куда-то испарилась, оставив после себя странное, почти бережное выражение лица.

— Ты серьезно? — тихо спросил он. — Лисичка, ты...

— “Бальница в стразах” оказалась не такой опытной, как ты думал? — я попыталась съязвить, но голос сломался на последнем слове.

Захар вдруг коротко и странно усмехнулся.

— Иди в кубрик, — тихо произнес он, и в его голосе прозвучало что-то хозяйское, почти нежное. — Сейчас патруль пойдет по второму кругу.

Я поднялась, неловко поправляя форму. Ткань казалась слишком грубой для кожи, которая всё ещё горела от его прикосновений. Захар тоже встал, легко и бесшумно.

Он не спешил отводить взгляд. Наоборот, Захар смотрел на меня сверху вниз — медленно, жадно, с какой-то новой, несвойственной ему довольной усмешкой. В его глазах больше не было борьбы. Там читалось чистое мужское торжество.

— Иди, — он мягко подтолкнул меня к выходу, но в последний момент перехватил мою ладонь и коротко сжал её. — И не броди больше по академии одна. Поняла? Только со мной.

Он отпустил нехотя.

Но когда я уже дошла до двери, он окликнул меня:

— Алиса.

Я обернулась.

— Завтра в пять сорок пять.

Я кивнула.

И в первый раз за все время в академии полетела спать… счастливая!

И проснулась счастливая тоже.