Книга Единственная для курсанта, страница 6 – Ева Енисеева

— Издеваешься? — Захар подошёл вплотную, обдавая меня ледяным презрением. Он навис надвигающейся скалой, лишая меня возможности дышать. — Моя фамилия “Корсаков”. В этой академии может быть только один Корсаков. И это точно не ты.

— Придётся подвинуться, — я дерзко вскинула подбородок, хотя коленки всё еще дрожали. — Теперь нас двое.

Захар ударил ладонью по стеллажу прямо над моим ухом. Грохот железа заставил меня вздрогнуть, но я не отвела взгляда.

— Ты поступила, — он выплюнул это как приговор. — Но слушай внимательно: ты здесь не выживешь. Ты кукла в блёстках, которая сломается через неделю и будет рыдать в подушку. Так что забирай документы и вали отсюда, пока не поздно.

Я на мгновение лишилась дара речи.

— Ты с ума сошел? — наконец выдавила я, делая шаг назад и упираясь поясницей в холодный металлический стеллаж. — Я только что пробежала три километра, выплёвывая легкие, смыла с себя три слоя грима практически хозяйственным мылом и прошла этот чертов отбор не для того, чтобы “валить”!

— Мой отец — генерал-лейтенант. И сейчас каждый второй в этом здании уверен, что ты — моя протеже. А каждый первый — что ты моя девка, которую я пристроил под теплое крылышко. Ты позоришь мою фамилию самим своим присутствием здесь!

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

— Твою фамилию? — я шагнула к нему вплотную. — Ошибаешься, курсант. Это МОЯ фамилия. И я имею на нее такое же право, как и ты. Хочешь, чтобы я ушла, потому что я порчу твою идеальную репутацию? Так вот — хрен тебе!

— Если останешься. — Его губы чуть дёрнулись. — Я устрою тебе индивидуальный график подготовки.

— Это угроза?

— Обещание, жена!

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы разразится новой тирадой, но этот сероглазый закрыл мне рот рукой!

— Репутация — это всё для будущего офицера. Я не позволю какой-то бальнице в стразах превратить мой курс в посмешище. Так что собирай вещи. Я договорюсь, тебя выпустят через задние ворота, чтобы твой нарядный жених тебя не сцапал прямо на пороге.

Ах он и про это уже узнал.

Он убрал руку. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разгорается упрямое, злое пламя.

— Ну значит ты в курсе, что если я выйду отсюда, меня повезут сразу к алтарю с человеком, которого я ненавижу?

— Это. Не. Моя. Проблема. — выдохнул он сквозь зубы. — Академия — не убежище для сбежавших невест.

— Ошибаешься, — я выпрямилась, вздернув подбородок. — Ты сам сказал — я поступила. Теперь академия — мой дом родной. И по документам я такая же Корсакова, как и ты. Хочешь, чтобы я ушла? Заставь меня. Но предупреждаю: я привыкла тренироваться по восемь часов в день на паркете до кровавых мозолей. Твои нормативы после этого — просто разминка.

Захар молча сорвал с полки тяжелый сверток с камуфляжем и швырнул его мне. Я едва удержала равновесие, прижимая к себе жесткую ткань.

— Жалкая троечка, — бросил он через плечо, взглянув на мою грудь. — Сапоги подберешь сама.

— Что это значит? — я прижала пакет к той самой груди.

Он остановился у двери, взявшись за ручку.

— Это значит, что завтра в пять сорок пять начнется твой персональный ад, Алиса. Раз уж ты так хочешь носить мою фамилию — я сделаю так, что ты ее возненавидишь. У тебя есть пять минут, чтобы переодеться. Провожу в женский блок.