Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 23 – Ана Тихая

Моя теория подтвердилась. Я поставила им уровень, к которому они были не готовы. Но сейчас было не время для разборок.

Я повернулась к монитору, где транслировали игру. Я никогда не была фанаткой хоккея — для меня это всегда было просто грубым спортом, — но сейчас выбора не было. Наша работа была завязана на их результате.

На льду творилось безумие. «Святые» играли так, будто на кону стояли их жизни.

Райан

Лёд летел в стороны под моими коньками. Я не видел трибун, не слышал криков — только стук сердца и тяжелое дыхание соперника за спиной. Мы вышли на этот период заряженными до предела. То, что Новак сделала перед матчем, подействовало на парней как инъекция чистого адреналина.

— Жестче! Дави их к борту! — орал я, перехватывая шайбу.

Мы не просто играли в хоккей. Мы вели войну. Каждое столкновение было на грани фола, каждый пас — как выстрел. Я видел, что «Половники» дрогнули. Они не ожидали такого напора. Они привыкли к вежливым матчам, но сегодня «Святые» оправдывали свое название только формой — на льду мы были чертями.

Я краем глаза заметил Еву в проходе. Она смотрела на лед. Я знал, что она не смыслит в тактике, но она видела главное — мы рвали жилы. И я хотел, чтобы она видела, как я вбиваю эту шайбу в сетку. Не ради тренера, не ради очков в таблице. А ради того, чтобы закрепить тот триумф, который она начала своим танцем.

Этот матч должен был стать последним для наших врагов, и я собирался лично поставить в нем точку.

Ева

Я прислонилась к холодной бетонной стене в подтрибунном помещении, наблюдая за игрой через экран монитора. Грохот от ударов тел о борта доносился даже сюда, сквозь закрытые двери. «Святые» играли на грани фола, их движения были пропитаны какой-то первобытной, почти пугающей яростью.

Я смотрела на Райана. Он двигался по льду как маятник — неумолимо и точно. Каждый раз, когда он врезался в соперника, я невольно вздрагивала. Это не было похоже на тот отточенный, выверенный танец, к которому я привыкла. Это была стихия.

— Они сегодня просто звери, — прошептала Виктория, стоявшая рядом. — Никогда не видела Гринвуда таким... заведенным.

Я промолчала, понимая, что эта «заведенность» — отчасти и моя заслуга. Мы задали планку, и теперь парни выжигали лед, чтобы ей соответствовать. Но внутри меня всё еще ныло разочарование от нашего собственного выступления. Я смотрела на своих девочек — они выглядели счастливыми, восторженными, но я знала правду: они просто имитировали форму, не понимая сути.

Я чувствовала себя одинокой в этом триумфе. Как будто я создала язык, на котором в этом огромном здании мог говорить только один человек. И сейчас этот человек крушил оборону «Половников» в прямом эфире.

Райан

Кровь пульсировала в висках, заглушая свист трибун. Я видел только шайбу и ворота. «Половники» пытались играть грязно, цепляли клюшками, толкали в спину, но это только подливало масла в огонь. После того, что я увидел на настиле перед матчем, во мне не осталось места для усталости. Только для этой бешеной, режущей энергии.

— Соберитесь! Осталось пять минут! — проорал я парням на вбрасывании.

Я поймал взгляд тренера на скамейке. Тот всё еще выглядел хмурым, но в его глазах читалось невольное уважение. Его «дисциплина» сегодня работала на максимальных оборотах именно потому, что парни были наэлектризованы до предела.