Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 25 – Ана Тихая

Ева

Я замерла, вцепившись пальцами в лямку своей сумки. Голос Райана, хриплый и сорванный от криков на льду, прорезал тишину коридора, заставляя меня медленно обернуться.

Он выглядел пугающе: мокрые волосы прилипли ко лбу, на скуле наливалась свежая ссадина, а от его джерси исходил жар. Он всё еще был там, в пылу битвы, в то время как я уже успела провалиться в свою личную бездну разочарования.

— Что, Гринвуд? — я постаралась, чтобы мой голос звучал максимально безразлично. — Пришел получить заслуженную порцию восхищения? Поздравляю, вы их уничтожили. Теперь иди к своим, они тебя заждались.

Я надеялась, что он уйдет. Но Райан сделал шаг навстречу, и скрежет его коньков по резиновому покрытию прозвучал как предупреждение.

— А ты почему не со своими? — он прищурился, изучая моё лицо. — Весь стадион на ушах. Миссис Харрис светится так, будто ей подарили новый корпус. А у тебя такой вид, будто ты только что похоронила свою карьеру. Что не так, Новак? Танец был... — он замялся, подбирая слово, — гипнотическим.

— Он был фальшивым, Райан, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. Я горько усмехнулась, глядя в его удивленные глаза. — Весь этот «гипноз» — моя работа. А девочки... они просто махали руками в такт. Они не вытянули ни одной сложной связки. Я поставила шедевр, а получила посредственную подделку.

Я отвернулась к стене, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

— Я облажалась как тренер. Я дала им то, что они не могут переварить.

Райан

Я смотрел на неё и не верил своим ушам. Эта девчонка только что совершила невозможное — она заставила фанатов хоккея замолчать и смотреть на современное искусство, затаив дыхание. Она спасла репутацию группы поддержки. А теперь стоит здесь, в полумраке коридора, и уничтожает себя за то, что кто-то там «не дотянул носок».

— Ты серьезно? — я подошел вплотную, так что почувствовал запах её парфюма, смешанный с запахом лака для волос. — Ты хоть понимаешь, что произошло там, на льду?

Я протянул руку и резко развернул её к себе за плечо. Ева вспыхнула, в её глазах снова зажегся тот самый опасный огонь, который я видел во время выступления.

— Послушай меня, Новак. Моим парням было плевать на их «связки». Им было плевать на синхронность. Они виделитебя. Ты задала такой ритм, что у нас зубы сводило от желания вгрызться в этот матч. Ты была центром этой чертовой вселенной.

Я замолчал на секунду, глядя прямо в её расширившиеся зрачки.

— Если ты ждала идеального балета от девчонок, которые вчера еще не знали, что такое контемп — ты дура. Но если ты хотела устроить шоу, которое заставит «Святых» рвать жилы ради победы — ты это сделала.

Я сократил расстояние между нами до минимума, чувствуя, как адреналин после игры смешивается с чем-то другим, более тяжелым и горячим.

— Перестань быть своим самым строгим судьей хотя бы на одну ночь, Ева. Сегодня ты выиграла. И я — вместе с тобой.

Я видел, как её дыхание сбилось. Она открыла рот, чтобы что-то возразить, но я не дал ей этого сделать. В эту секунду мне было плевать на дисциплину, на тренера и на то, что нас могут увидеть. Я просто хотел, чтобы эта колючая и невыносимая девчонка наконец поняла, какую власть она имеет над этим льдом. И надо мной.

Ева

Я смотрела в его глаза — тёмные, лихорадочно блестящие от пережитого триумфа — и чувствовала, как моя стена самобичевания даёт трещину. Райан стоял так близко, что я ощущала исходящий от него жар, почти обжигающий в прохладном коридоре. Его рука на моём плече была тяжёлой и уверенной, и этот жест, который должен был меня разозлить, почему-то дарил странное чувство опоры.