Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 55 – Ана Тихая

Я сделал шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и впился взглядом в его глаза.

— Послушай меня внимательно, — мой голос был тихим, но в нем лязгнул металл. — Ты можешь молоть языком сколько угодно, но через десять минут на этом льду от твоей спеси не останется ничего. Мы не просто обыграем вас. Мы разгромим вашу оборону так, что вы забудете, как держать клюшку.

Я придвинулся еще ближе, чеканя каждое слово:

— И если ты еще раз откроешь рот в сторону Евы или Майи, я лично прослежу, чтобы этот матч стал последним в твоем сезоне. Проваливай с дороги.

Соперник на мгновение замялся, считав в моем взгляде абсолютную готовность к действию, и нехотя отступил. Я обернулся к своим парням.

— Вы слышали. Выходим и уничтожаем их.

Мы ступили на лед под рев трибун, и я знал: сегодня «хаос» будет беспощадным.

Ева

Свет на арене дрогнул и начал медленно тонуть в густом, обволакивающем винном оттенке. Гул трибун сменился наэлектризованной тишиной, в которой я отчетливо слышала только шорох собственных лезвий по льду. Я вышла в центр, чувствуя, как взгляды тысяч людей пригвождают меня к месту, но в этот раз мне не хотелось прятаться.

Когда зазвучали первые аккорды джаз-фанка — мягкие, с глубоким, вибрирующим басом и ленивым, бархатным вокалом — я на секунду прикрыла глаза. Весь мой контроль, вся моя многолетняя выдержка и страх перед сплетнями о том, что я якобы подстроила травму Майи, остались там, за пределами этого светового круга.

Мы начали движение синхронно, словно единый, живой механизм. В этой хореографии не было суеты: каждое движение было наполнено кошачьей грацией и абсолютной уверенностью. Мы плавно опускались в глубокие плие, подчеркивая ритм мягкими ударами бедер и волнообразными движениями корпуса. Наши руки не просто двигались — они рисовали в воздухе невидимые узоры, то скользя по телу, подчеркивая линии винных костюмов, то замирали в графичных, безупречных позициях.

Это был джаз-фанк в его самом эстетичном проявлении: стильный, дорогой и невероятно женственный. Каждое замедление в музыке я проживала всем телом, чувствуя, как винный шелк облегает кожу, напоминая мне о жарких прикосновениях Райана в номере 412. Это было воплощение стиля «Old Money» на льду — когда не нужно кричать, чтобы тебя заметили.

Арена погрузилась в гипнотическое оцепенение. Зрители, ожидавшие стандартного шоу с помпонами, замерли, боясь шелохнуться. Даже самые ярые фанаты соперников опустили свои флаги. Тишина была настолько глубокой, что был слышен каждый мой вдох.Команда Райана: Парни из «Сент-Джуда» застыли у борта, словно каменные изваяния. Я видела, как они переглядываются с нескрываемым восхищением, осознавая, что за их спиной теперь стоит мощнейшая стихия.Райан: Он стоял неподвижно, его пальцы в крагах так сильно сжали клюшку, что костяшки побелели. Его взгляд, тяжелый и потемневший, неотрывно следовал за каждым моим движением. Он видел в этом танце всё то, что мы не договорили ночью. Соперники: Те самые парни, что еще полчаса назад издевались над нашей «балетной труппой», теперь выглядели растерянными. Их капитан стоял с приоткрытым ртом, медленно осознавая, что его попытки вывести нас из себя разбились о нашу мягкую уверенность. Группа поддержки Они стояли в тени, притихшие и подавленные. Их стандартные связки на фоне нашего глубокого джаз-фанка казались вчерашним днем.