Книга Гринвуд: танцуй со мной или запрещённый прием, страница 56 – Ана Тихая

Когда музыка плавно затихла, оставляя в воздухе лишь вибрирующее эхо последней ноты, я замерла в финальной позе, глядя прямо на Райана. Тишина в зале длилась всего секунду — секунду чистого восторга — а затем арена взорвалась таким ревом, какого эти стены не слышали десятилетиями.

Я знала: миссис Харрис получила своё «безупречно». Но важнее было то, что теперь все сплетни интернета казались лишь мелкой пылью по сравнению с тем пламенем, которое мы только что зажгли на этом льду.

Второй период превратился в изматывающее испытание. Соперники, придя в себя, начали действовать агрессивно, и вскоре цифры на табло сравнялись. Воздух на арене стал густым от напряжения, когда резкий свист арбитра разорвал шум трибун.

— Пять минут штрафа! — пронеслось над льдом.

Райан замер, его грудь тяжело вздымалась, а сквозь решетку шлема я видела, как в его глазах вспыхивает неистовое пламя. Он не стал спорить, лишь бросил ледяной взгляд на капитана противников и с грохотом захлопнул за собой дверь штрафного бокса.

Эти пять минут стали для «Сент-Джуда» настоящим адом. Без своего лидера команду буквально вминали в борта. Я видела, как Райан в своем заточении мерил шагами тесную клетку, ударяя крагами по дереву — он был похож на разъяренного зверя, который вынужден наблюдать, как нападают на его стаю. Соперники давили, пользуясь численным преимуществом, и каждый их бросок заставлял мое сердце замирать.

Секундомер неумолимо отсчитывал последние мгновения матча. Когда время штрафа истекло, калитка бокса открылась с оглушительным лязгом.

Райан вылетел на лед как снаряд, выпущенный из пушки. В его движениях не осталось и следа от утренней сдержанности — только концентрированная, ослепляющая ярость. Он перехватил шайбу в средней зоне, на бешеной скорости обошел защитника и, ворвавшись в зону соперника, вложил в бросок всю ту злость, что копилась в нем в боксе.

Шайба со свистом вонзилась в верхний угол ворот. Сирена утонула в неистовом реве трибун.

3:2. Победа, вырванная зубами.

Лед мгновенно заполнился людьми. Мы выбежали на площадку, чтобы поздравить ребят в этом изматывающем поединке. Я бежала, не чувствуя ног, а холодный воздух арены смешивался с жаром, который шел от ликующей толпы.

Я искала его глазами среди шлемов и джерси. Райан стоял в центре, тяжело опираясь на клюшку. Когда он увидел меня, всё вокруг перестало существовать. От той ярости, что кипела в нем на льду, не осталось и следа.

Он отбросил клюшку в сторону и в несколько широких шагов оказался рядом. Прежде чем я успела произнести хоть слово о дистанции, о сплетнях про Майю или о том, что нас могут увидеть, Райан подхватил меня на руки и оторвал от льда.

— Мы сделали их, Ева! — прорычал он мне в самое ухо, кружа в воздухе.

Я вцепилась в его плечи, чувствуя кожей жар его тела и запах победного пота. В этот момент, под прицелом сотен глаз и камер, мне стало абсолютно всё равно на интернет-заголовки. Все мои страхи сгорели в том огне, которым он меня обжигал.

— Ты сумасшедший, Гринвуд, — выдохнула я, прижимаясь лбом к его мокрому шлему.

— Твой сумасшедший, — ответил он, и я поняла, что с этой секунды назад дороги нет.

Райан

Раздевалка встретила нас нестройным ором. Парни ликовали, сбрасывая экипировку. Я сел на скамью, чувствуя, как начинают ныть мышцы. Пять минут в штрафном боксе были худшим временем в моей жизни — я буквально чувствовал, как нас давят, пока я бессильно сжимал клюшку за стеклом.