Книга Ветер с Северного моря, страница 157 – Анна Морион

— Ваша вина в этом есть, но не такая великая, как вы считаете, – мягко сказал Бьорн-Магнэ и взял ее ладони в свои. – Вы поступили правильно. То, что вы считали миссис Сольер едва ли не своей сестрой и бросились на ее защиту делает вам честь, Хелен. Я, правда, удивлен этим, но это приятное удивление. В то время вы были гордой мисс Валент, но имели дружбу с буржуа… Это много для меня значит.

— Нет, моя вина так же велика, как и вина Мэри. Я поверила каждому ее слову, даже не задумываясь о том, что они могут быть неправдой. Я поверила ей потому, что она была юной красивой мисс из хорошей, богатой семьи. Я поверила в его вину без раздумий и сомнений, по той же причине, по которой вела себя так грубо и недостойно с вами, Бьорн-Магнэ: потому что кучер не был моего сословия. Он не был даже сословия Мэри. Я была уверена в том, что лучше, благороднее, выше и разумнее вас, ее брата, Мэри, этого бедного мистера Смитона… Только потому, что я родилась в моей семье. Только потому, что моя мать с детства говорила мне о том, что мы лучше тех, кто стоит ниже нас по социальной лестнице. Но я лгу… Лгу себе, лгу вам. Причиной всему этому является моя незаслуженная гордость… Узость моих суждений и предубеждение… Против всего мира. Но сегодня, в кабинете, я поняла: я не лучше других. Я не лучше буржуа, рабочих и бедняков… Мне просто больше повезло, и в этом нет моей заслуги. Но вы терпели мое невежество и грубость. Вы пробудили меня ото сна, в котором я ходила все эти годы… И я хочу принести вам мои извинения. Простите меня за мое поведение и слепоту.

Хелен не могла смотреть на Бьорна-Магнэ.

Все ее существо было охвачено стыдом.

Но вдруг она почувствовала на своем лице пальцы мужа, которые заставили ее взглянуть на него с непониманием и раскаянием.

Он улыбался. Его улыбка не холодной. Не была спокойной. Она была полной искренности и счастья.

А затем он поцеловал ее губы. Это застало Хелен врасплох, но она с удовольствием ответила на его поцелуй.

Эту ночь супруги провели вместе, и, нагая, засыпая в объятиях мужа, Хелен чувствовала себя прощенной и свободной от греха гордыни.

— Что вы думаете о мистере Блаквэлле? – поинтересовалась Хелен у мужа, когда они, под руку, прогуливались по их небольшому саду позади особняка. Ей было необходимо мнение мужа, и то, что он скажет, будет иметь цену и важность.

Утро было погожим и теплым, и было так приятно вдыхать аромат цветов и слушать шелест зеленой, полной жизни листвы высоких, немногочисленных, но все же дававших приятную, довольно плотную тень деревьев. На Хелен было надето скромное утреннее платье, которое она все же скрыла под легкой летней накидкой. Ее ладонь, спрятанная под тонкой бежевой перчаткой, покоилась на локте ее супруга.

Это утро, близость Бьорна-Магнэ и воспоминание о проведенной ночи в его страстных объятиях, заставляли Хелен улыбаться и не верить своему счастью. Но она все же имела свои сомнения: была ли эта ночь праздником мира, или просто временным перемирием? Она попросила у него прощения… А ведь еще вчера утром она была уверенна в том, что никогда не произнесет эти слова, что они не нужны, что они лишние. Но оказалось, что те слова были именно тем, что желал услышать от нее муж. И ведь, он тоже просил у нее прощения за то, что так трусливо, как юнец, сбежал от конфликта с ней и ее матерью в Лондон… Значит, все же между ними настал мир… Но как она может быть уверенной в этом?