Книга Симфония по контракту, страница 25 – Сия Белая

Из кухонного крыла полицейские вывели плачущую Лику. Малышка вырывалась, ее маленькие ручки тянулись к Кире, а по бледным щечкам градом катились слезы.

— Мама Кира! Дядя Адриан! Не отдавайте меня! Я боюсь! Мама!

Кира дернулась вперед, готовая грудью защитить ребенка, но двое полицейских жестко перекрыли ей дорогу, выставив руки.

— Назад, гражданка. Не препятствуйте следствию, хуже будет.

— Лика! Малышка! — кричала Кира, задыхаясь от слез, ее сердце буквально разрывалось на части от этого зрелища. Маленькое светловолосое чудо, которое только-только начало улыбаться и называть ее мамой, снова увозили в тот самый ад, откуда Адриан ее вытащил.

Адриан стоял неподвижно, сжав кулаки до такой степени, что из-под ногтей выступили капли крови. Он не мог ничего сделать — любое физическое сопротивление полиции означало бы моментальный арест и окончательную потерю шансов вернуть Лику когда-либо. Он молча смотрел, как его крестницу, дочь его погибшего брата, уводят чужие люди.

Когда за инспекторами и плачущей девочкой закрылась дверь, в особняке повисла мертвая, оглушающая тишина. Только тихие, удушливые всхлипы Киры нарушали этот кошмар.

Адриан медленно обернулся к ней. В его глазах больше не было ярости — там осталась лишь выжженная пустая пустыня и такое ледяное, безжалостное презрение, от которого Кире захотелось умереть прямо здесь.

— Ты получила, что хотела, Кира Андреевна? — тихо, безжизненно спросил он. — Твои хозяева довольны? Убирайся из моего дома. Прямо сейчас. Забирай свои вещи, свою скрипку и проваливай. Наш контракт расторгнут по твоей вине. Деньги на реабилитацию твоей бабушки я отзывать не стану — я не опускаюсь до твоего уровня и не воюю со стариками. Но тебя я больше знать не хочу. Если я еще раз увижу тебя в радиусе километра от себя или своей компании... я забуду, что ты женщина. Пошла вон.

Каждое его слово падало как удар палаческого топора. Он не оставил ей ни единого шанса оправдаться. Его тотальное, недоверие и паранойя контролера победили всё то тепло, что было между ними. Он поверил цифрам, выпискам и заголовкам прессы, но не поверил ей.

Кира упрямо вытерла слезы ладонью. Внутри нее, сквозь жгучую боль предательства с его стороны, поднялась волна дикой, выстраданной гордости. Она поняла, что умолять его бесполезно. Он заперся в своей титановой броне.

— Хорошо, Адриан Николаевич, — ее голос прозвучал удивительно твердо, хоть и дрожал от подступающих слез. — Я уйду. Мне не нужны ваши деньги, мне не нужен ваш миллион. Я забираю только свою скрипку. Но помните одно: когда вы узнаете правду... когда ваша хваленая служба безопасности найдет настоящего виновника... не смейте приходить ко мне. Вы выстроили свою кибер-империю, но так и остались тем маленьким, трусливым мальчиком из детдома, который боится доверять людям больше всего на свете. Вы наказали сами себя. Прощайте.

Она развернулась, взбежала по лестнице на второй этаж, не обращая внимания на замершего в коридоре бледного Михаила. За две минуты она бросила в сумку свои скромные старые вещи, взяла футляр со скрипкой и спустилась вниз.

Адриан так и стоял у стола, неподвижный, как статуя, глядя в панорамное окно на пустую аллею.

Кира бросила на его широкую спину один последний, полный боли и невысказанной любви взгляд, толкнула тяжелую дубовую дверь и вышла под проливной, внезапно начавшийся летний ливень. Золотая клетка осталась позади, но вместе с ней там осталась и ее душа.