Книга Первая любовь офицера, страница 113 – Рита Нестерова

— Да пошел ты нахер.

Он даже рот приоткрывает от неожиданности.

— Что ты себе позволяешь?!

Я разворачиваюсь к нему уже полностью, смотрю прямо в глаза и впервые за долгие годы совершенно не чувствую никакого уважения к человеку напротив.

— Я сказал, чтобы ты пошел нахер. Я больше не хочу иметь с тобой никаких дел. Ни с тобой. Ни с твоей крестницей. Ни со всеми вашими играми. Понял? Живите как хотите, только от меня отстаньте.

Не дожидаясь ответа, снова разворачиваюсь и начинаю спускаться по трапу. Под ногами наконец оказывается твердая земля. Первые несколько шагов привычно ведет в сторону — после долгого похода организм еще помнит качку.

Голова немного кружится, но это пройдет через пару минут. Прохожу пропускной пункт, здороваюсь с охраной, выхожу на парковку и сразу замечаю свою машину.

Вся покрылась толстым слоем пыли. Чехол тоже стал серым, будто простоял здесь не несколько месяцев, а несколько лет.

Усмехаюсь, достаю из кармана ключи, нажимаю кнопку сигнализации и уже собираюсь снять чехол, как за спиной неожиданно раздается женский голос:

— Мужчина...

Я машинально оборачиваюсь.

Передо мной стоит Люба в синем платье.

Она смотрит на меня так, словно совершенно не узнает, и, виновато улыбнувшись, показывает рукой куда-то в сторону дороги.

— Машину из грязи достать не поможете? Я тут заблудилась на трассе...

* Александр *

Прошло два года, и за это время я успел понять одну простую вещь: беременная Любаня — очень злой человек.

Я, конечно, предполагал, что с её характером во время второй беременности мне будет непросто, но даже представить не мог, что моя первая любовь окажется первым человеком, которого я способен терпеть настолько долго, много и безоговорочно.

Причём терпеть не из последних сил, не сцепив зубы и не считая дни до родов, а с какой-то странной мужской радостью, потому что каждый её каприз, каждое недовольное сопение, каждый взгляд, обещающий мне скорую расправу за неправильно поставленную чашку, означают только одно, что она рядом. Моя.

Ворчливая, беременная и такая красивая, что иногда я просто останавливаюсь посреди комнаты и смотрю на неё, забывая, зачем вообще сюда пришёл.

Сейчас она сидит на диване, укутавшись в плед до самого подбородка, хотя в квартире достаточно тепло, и хмуро наблюдает, как мы с Данилом пытаемся выбрать фильм на вечер.

Живот у неё уже большой, седьмой месяц всё-таки, и наша дочь иногда толкается так сильно, что Люба останавливается посреди фразы, прижимает ладонь к боку и недовольно требует от ребёнка вести себя прилично.

Девочка, судя по всему, уже сейчас знает, что слушаться мать необязательно.

Данил утверждает, что это она в меня, Люба говорит, что двух таких людей в одном доме не выдержит, а я делаю вид, будто меня вообще не касается этот разговор.

И вот сейчас, когда мы с сыном уже почти договорились, что будем смотреть, она вдруг тяжело вздыхает, вытаскивает одну руку из-под пледа и произносит таким тоном, будто сообщает нам о серьёзной семейной трагедии:

— Я хочу кукурузу.

Я медленно поворачиваю голову и несколько секунд молча смотрю на неё, потому что знаю, что если сразу задать неправильный вопрос, вечер будет испорчен окончательно.

Данил рядом уже начинает давиться смехом, но быстро прикрывает рот ладонью, заметив, как мать переводит на него взгляд.